Замок наполнился гулом голосов, хохотом и скабрезными шутками. Когда старые друзья собирались, вино лилось реками, еда подносилась слугами всю ночь, а успокаивалось все только к рассвету. Вот и сегодня ночка обещала быть веселой.
Александра встала задолго до рассвета. Письмо, которое она долго переписывала, было готово, и герцогиня тихо, чтобы не заметили еще бодрствующие гости, отнесла его в кабинет мужа. Решение пришло ночью в одно мгновение, и сейчас Александра ни в малейшей степени не сомневалась в его правильности. Она накинула теплый плащ — по ночам стало уже совсем холодно — и тихо спустилась в конюшню. Дремлющий конюх даже не сразу уразумел, чего от него требует хозяйка. Он помог ей устроиться в седле и, ворча себе под нос, чего господам вздумалось ни свет ни заря разъезжать, зарылся обратно в сено, чтобы досмотреть свой сон. Александра была уверена, что лошадь, которую она выбрала, хорошо знает дорогу, и легко сама вернется в замок даже без седока.
Отъезжая от замка по разбитой ночным дождем дороге, она оглянулась и бросила взгляд на темнеющие окна. Она надеялась, что Демьен поймет ее и простит за это решение. Над землей плыл месяц. Его света было недостаточно, чтобы Александра могла разглядеть стоящего у окна своей комнаты Демьена Аланского.
Герцог знал, что Александра не видит его силуэта. Ему не нужно было читать письмо, которое жена наверняка оставила для него в спальне или кабинете, чтобы понять, куда и зачем она сейчас направляется. Все эти дни он откладывал их разговор не от того, что ему нечего было сказать своей супруге или от того, что он не придумал, как ему поступить с изменницей. Демьен избегал Александру лишь по одной причине: он не мог найти правильных слов, чтобы объяснить ей, как сильно ее любит. Что никакая измена с ее стороны ему совершенно не важна. Он хотел бы признаться ей в своих чувствах еще раньше, но рассказ жены спутал ему все карты.
Александра запала ему в сердце в их самую первую встречу. Когда она, растерянная, сбивчиво оправдывалась из-за этой нелепой истории с перстнем. Она показалось ему трогательной в своей беззащитности, но и сила в девушке тоже чувствовалась. Потому Демьен и решил в тот день вмешаться и помочь. Хотя он не видел, что кольцо было подброшено, как сам утверждал, но по реакции Сан-Монсальви догадался, что его блеф и не блеф вовсе. Тогда же Демьену пришла в голову шальная мысль жениться на госпоже Пелисье. Такое спонтанное решение тоже было в его характере, просто Александра была незнакома с герцогом Аланским раньше, иначе бы не удивилась так его предложению.
Однако сразу после их скорой свадьбы Демьен почувствовал, что Александра сомневается в правильности своего поступка. И если бы не угроза со стороны Сан-Монсальви, герцогу бы пришлось долго завоёвывать благосклонность собственной жены. Его любовь не поддавалась никаким логическим объяснениям. Демьен забывал дышать рядом с Александрой, и страшнее всего для него было, если супруга когда-нибудь призналась бы ему, что сожалеет об их свадьбе и попросит свободы. За один ее обеспокоенный взгляд, за заинтересованный вопрос, он многое бы отдал. Демьену стало окончательно ясно, что любит он именно Александру, ее стойкий, несгибаемый, любопытный и весёлый нрав, а не только эту божественную внешность, когда на месте Александры появилась Кассандра. Беспечная, даже в чем-то легкомысленная, она хоть и напоминала жену, но все же лишь напоминала. Демьену сложно было отнестись к Кассандре так, как он мог бы отнестись к Александре, и поэтому даже был рад отсутствию близости между ними. И известие о том, что Александра полюбила Дамиана, фактически его двойника, но все же не его, не Демьена Аланского, стало для него жестоким ударом.
А еще он боялся признаться себе самому в том, что совсем не был уверен в гибели Дамиана… Да, он объявил о его кончине Александре без всякого сомнения в голосе даже до ее признания, сам не зная, отчего. Наблюдая за последними мгновениями схватки, прежде чем вторично потерять сознание, он попытался подняться и рассмотреть поверженных противников. И вот тогда ему почудилось, будто бледные до синевы губы Дамиана шевелятся. Тогда он списал это на галлюцинации и бред раненого, а вот впоследствии, в сотый раз представляя себе картину боя и силясь припомнить подробности, уже не был столь уверен в смерти Аланского.
Фигурка наездницы давно скрылась среди деревьев. Герцог устало потер лоб и оглянулся в поисках плаща. Нужно было собираться. Госпожа Кассандра вряд ли в одиночку найдет дорогу к замку.