— На бои хочешь, что ли? И поставить есть чего?
Лука кивнул и сказал с бахвальством:
— Хочу! Только сведите куда нужно, а там я враз победителя определю! У меня глаз наметанный.
Разбойники переглянулись.
— А не свистишь, малец?
Виола улыбнулась — так смешно Лука изобразил обиду и выкатил колесом грудь.
— Да я в нашем городе по петухам первый знаток!
— Может, тогда и об заклад побьемся? — сказал тот, что глядел на Луку маслеными глазами.
— А хоть и об заклад! Но только для верности поручитель нужен, чтоб без обмана!
Мужики от юнца угрозы не почувствовали, потому быстро согласились:
— К Жульму обратимся. Он хозяин боев, такой не обманет. Ему честное имя дороже.
— По рукам! — Лука протянул узкую ладонь. — Какой уговор будет?
Меченый разбойник широко ухмыльнулся, открыв щербину в нижнем ряду желтых зубов.
— Давай так: сколько бы ты ни поставил — мы отдадим вдесятеро, если петух, которого назовешь как главного победителя, одержит верх в последней схватке!
— А у вас денег хватит?
— Ты чего, брильянты на кон ставить будешь? — заинтересовался «масляный».
— Я подумаю. — Лука все так же сидел с протянутой ладонью.
— Брильянты не сдюжим, а вот тысячу-другую монет наскребем, — сказал меченый.
Лука согласно кивнул, и разбойники по очереди скрепили уговор.
Виола разжала кулачки, которые невольно сжимала все время, пока шел торг, и удовлетворенно улыбнулась. Похоже, что им с братом сегодня удастся поправить свои дела.
Договорившись, как стемнеет, встретиться на заднем дворе «Свиньи в желудях», Лука встал из-за стола и покинул пивную. Виоле, к несчастью, пришлось задержаться — сразу незаметно выскользнуть она не смогла.
Меченый разбойник с шумом вгрызся в кусок мяса, который держал руками.
— Как думаешь, придет лопушок? — спросил жующего товарища «масленый».
— Лишь бы принес чего поценнее. — Меченый рыгнул. — А то притянет мелочовку какую, жаль будет руки марать.
— Может, прикрикнуть — малец сам и портки отдаст?
Лоб меченого нахмурился, разбойник задумался, как высказать смутную мысль, даже рот открыл, в котором Виола разглядела кусок недожеванного мяса. Момент показался ей удачным, и она решила рискнуть.
— Не особо мне нравится этот молокосос, — «разродился» разбойник со шрамом, — он какой-то…
— Вы еще тут? — Виола внезапно появилась у меченого чуть ли не из-за плеча, тот от неожиданности подавился и закашлялся. — Я спросить чего хотел…
Девушка легко изображала брата, жестами они были так же схожи, как лицом и фигурой. Она изо всех сил так старательно похлопала кашлявшего разбойника по спине, что тот чуть ли не ткнулся лбом в стол, при этом рукой меченый сшиб еще полный пива жбан с открытой крышкой. Вонючее пойло хлынуло потоком.
— Ой, — сказала Виола, — я, пожалуй, попозже спрошу. Встретимся, как договаривались!
Под брань разбойников она поспешно покинула темную пивную.
Близнецы воссоединились возле конюшни. С самого детства был у них такой уговор: как что случится, искать друг друга возле лошадей. В деннике всегда легко спрятаться, а на сеновале можно и ночь переждать, пока батюшка не остынет и не перестанет ругаться. При жизни, когда капитан ра Веллад бывал дома, браниться ему доводилось часто.
— Что так долго? — спросил изнывавший от жажды деятельности Лука.
Виола неопределенно повела плечом, проделка была слишком мелкой, чтобы помнить о ней больше пары минут. Им предстояло более важное и интересное приключение.
Она внимательно осмотрела их с братом одежду. Штаны и рубашки были похожи, мелкие отличия в отделке не так бросались в глаза, как разница в башмаках — вот они разнились и цветом, и размером. У Луки нога была больше. Безрукавные камзолы тоже не сильно походили друг на друга материей, и тот, что был на девушке, выглядел куда более поношенным.
— Как думаешь, башмаки и камзолы заметят?
— Может, им будет не до того? — с лукавством ответил брат.
— Тогда придется как следует постараться… — Виола развязала ворот рубашки и потянула за шнурок спрятанный у нее на груди мешочек-оберег из выделанной кожи. По стянутой горловине мешочка шли крохотные знаки, вышитые лазурными нитями.
Виола сжала оберег в обеих руках, Лука положил свои ладони поверх ее, и они хором зашептали заветные слова:
— Как капля льнет к ручью, как ручей стремится к реке, как река несется к морю, так и любовь матери океанской волной прибывает к детям ее. Vodedada furum!