— Скоро ходовые испытания «Прометея»? — спросил я, поддавшись внезапному интересу. Ты еще стояла секунду, потягиваясь в лучах уже склонявшегося Солнца, и твоя фигурка казалась золотой статуэткой с гривой огненных волос. А потом повернулась ко мне, и глаза недовольно потемнели, оттенком стали как крымская яшма из камнерезного музея.
— Да, через месяц… Но зачем сейчас об этом? Мы ж отдыхаем! — недовольно воскликнула ты, и сделала движение, будто хотела топнуть ногой. Я тут же притянул тебя, зарывшись лицом в теплый мягкий живот. А мои пальцы привычно нащупали внизу спины две приятные ямочки на талии. Я знаю, куда нажимать, когда ты седлаешь меня, это вызывает твой стон наслаждения.
На днях я улечу на станцию, а вы, ученые и космонавты, как раз собирались заниматься первым в истории испытанием гипердрайва. Огромный бугристый «Прометей», превращенный за пару лет из безэкипажного карготранспорта в дальний звездолет, будет как раз между орбитами Сатурна и Урана, примерно в паре астрономических единиц от Мимаса, совсем рядом с нами. Тебе принадлежала честь нажать Ту-самую-Кнопку, запускающую гипердвигатель, из Центра на Земле.
А после испытаний звездолет отправится к ближайшей звездной системе с планетой земного типа. Он уже загружен семенным материалом всех культурных растений Земли и клетками животных в особо защищенных камерах клонирования, ведь ничто живое не могло пережить длительный гиперпереход из-за микрофлюктуаций континуума пространства-времени, так ты мне объясняла.
Искин, капитан безлюдного корабля, выйдя после гиперперехода в дальние пределы той звездной системы, запустит километры стоящих рядами камер во тьме бесконечных трюмов. В тишине и темноте за несколько месяцев полета на ионной тяге к планете земного типа в тех камерах разовьются тысячи детенышей животных, о которых позаботятся обслуживающие роботы, принимающие любой облик, полиморфы. Специально созданы такими, чтоб детеныши привыкли к будущим поселенцам. Клоны животных родятся как раз к прилету на ту планету.
А нам останется только ждать сигнала с «Прометея», что все прошло по плану, и та новая Земля заселена животными, засеяна и подготовлена для колонизации. Опять же, не взрослыми, а выращенными уже в другом корабле клонами людей. Это будет скорее всего «Аякс», примерно такой же карготранспорт, поговаривали о его скором переоснащении. Перспективы были столь радужны, что все на Земле буквально ходили на ушах. Если и не мы сами увидим другие планеты, то наши потомки, пусть и клонированные.
***
Твой браслет на левой руке внезапно подал сигнал, над ним появилось почти человеческое лицо нашего дворецкого, как ты называла его в шутку. Тогда ты резко отстранилась от меня. Вежливо и тихо робот напомнил, что через час будет готов ужин. Затем поинтересовался, подавать ли транспорт минут через десять-пятнадцать. Ты согласилась, со вздохом повернувшись ко мне.
Твои длинные золотистые ноги и треугольник бикини притягивали мое внимание, что не ускользнуло от внимательных зеленых глаз. Быстро погрозив мне пальчиком, ты направилась к детям, громко созывая всю банду готовиться к отлету домой. Сашка был недоволен, ему как всегда хотелось до ночи бегать с Артуром, а Маринка уже изрядно проголодалась и хотела пить.
К моменту прилета типового пузатого диска из ближайшего городка все были в сборе, хоть и не все довольны. Когда погрузились в это чудо дискшеринга, не забыв убрать за собой в контейнер утилизатора бумажки и обертки с поляны, ты была задумчива и отстранена. Мои прежние вопросы явно натолкнули тебя опять на размышления о скорых испытаниях.
Мы расположились на откидных сидениях, встроенных в стены диска. Между сидениями были врезаны небольшие ромбовидные иллюминаторы, к которым тут же прильнули наши дошколята. На твоем почти белом лице с веснушками пролетали отражения мыслей о работе, нас там точно не было.
Ты всегда плохо загорала, даже удивительно. И в этот раз лишь слегка раскраснелась. Мне же хватило полдня под нашим Солнышком, чтоб уже выглядеть как потомок Мамая. Образ кочевника довершали легкая темная небритость и карие, почти черные глаза под нависающими веками, будто я всегда прищуривался.