Ты тогда задержалась к ужину, и я понял, почему. Рядом с твоей спальней был выход в оранжерею, и ты пару минут выбирала украшение для волос. Большой бутон альстромерии был вплетен в твою греческую косу, которая слегка небрежными рыжими прядями спускалась на открытую спину.
Дети тут же кинулись к тебе, наперебой рассказывая про пойманную ящерку, и как дворецкий отнес ее на желтый камушек у озера, и прочее, и прочее. А я смотрел на тебя, молча подергивая льняной шнурок рубахи. Ты, конечно же, чувствовала мой взор, но ни словечком, ни жестом не ответила.
И только слегка подтолкнув малышей к накрытому столу, сверкнула зеленой молнией откровенного взгляда, что обжег меня. Опять проснулся братец в штанах, как всегда, не вовремя. «Потерпи, дорогой!» — только и мог думать тогда я, пока мы усаживались на места, в то время как автогорничные расставляли блюда и тарелки, подливали соки детям и напитки нам с тобой.
За столом мы не смотрели друг на друга, а только отвечали на хохот и радость детей, рассказывали им истории, похожие на сказки, я про Дальний Космос, ты про свою работу. А когда все наелись, и глаза детей стали слипаться от сытости и усталости, ты кинула недвусмысленный взгляд на секретаря. Он сразу оказался возле детей, мягко положил свои руки им на плечики, и заговорщицки прошептал на ушки нечто вроде: «Пойдем со мной, тако-о-е покажу!»
Детишки подбежали по очереди, чмокнули нас с тобой в щеки, и улетели вслед за дворецким на верхние этажи в свои спальни. За пару лет это стало почти ритуалом, вечерним детским волшебством. Секретарь очень помогал нам с процессом засыпания малышей. Не удивительно, в каждого робота ведь вшивали знания о психологии людей, так что иногда их предупредительность граничила с какой-то магией.
И пока боты-горничные, спустив руки с потолочных блоков, быстро и незаметно убирали со стола, ты медленно и величаво встала, как царица. Поманив меня пальчиком, направилась в малую гостиную, где нас никто не мог потревожить, даже Артур, который уже посапывал на своем лежаке у стены.
***
В сравнительно небольшой, смежной с огромным залом комнате, которую мы называли малой гостиной, был включен покрытый цветочными изразцами высокий инфракрасный камин, идеально симулирующий настоящий с дровами. Волны тепла наполняли помещение, таинственные отсветы от огня выхватывали полосатую и пушистую якобы шкуру на полу, удобные массивные резные кресла, отодвинутые к стенам, небольшой секретер и шкафик со старинными бумажными книгами, которые опять вернулись в моду после десятилетий забвения.
На низком столике в том же средневековом стиле стояла кованая, с узорами, чаша, полная спелых фруктов. Их насыщенные ароматы кружили мне голову. Треск дров наполнял покоем, будил в нас нечто древнее, что пришло от предков, тысячи лет глядевших в глубине пещер в живые языки пламени бесчисленных костров.
За высоким окном угадывался темный лес, колеблемый ветром, а за ним узкий серп Луны. На фоне темного спутника Земли ежеминутно возникали искорки стартующих или садящихся кораблей, отражающих свет звезд и зашедшего Солнца.
Но на эти привычные красоты я не обращал внимания. Потому что, сбросив у входа босоножки, ты остановилась будто в раздумье перед светящимся камином. И его красные отблески окутали тебя, а твои волосы, казалось, пламенели собственным насыщенным огнем. Ты слегка повернула голову, в отведенной чуть в сторону руке горела на просвет оранжевым та самая альстромерия из греческой косы.
— Поможешь с платьем? — это было приглашение, не вопрос. Осторожно подошел к тебе, любуясь тонким носиком на слегка повернутом ко мне веснушчатом лице, а твои глаза были закрыты, ресницы дрожали в ожидании. Сначала положил руки на талию, затем правая рука будто сама стала нащупывать магнитные застежки. Вдыхая твой нежный аромат, стал осторожно прикасаться губами к длинной шее, потихоньку переходя поцелуями на плечико.
Платье, казавшееся в темноте малой гостиной почти черным, тяжело упало к твоим ногам, и ты нетерпеливо переступила через него. На тебе остались только нежные кружевные трусики, и ты откинулась назад, ища губами мои губы, в то время как мои руки уже лежали на маленьких куполах грудей, пропуская между пальцев большие стоячие соски, ощущая подушечками шероховатость ареол. И через льняную рубаху я чувствовал твое разгоряченное тело, резкий стук твоего сердца. Ты очень хотела меня, на это опять среагировал мой братец, но теперь я не сдерживал его порывы.