За несколько резких движений сорвал с себя всю одежду, а ты развернулась ко мне и повалила на шкуру, в нетерпении губами впившись в мой рот. Я помог тебе избавиться от последнего препятствия, что было между нами, сняв твои трусики, и ты быстро, но нежно провела рукой по моему достоинству. А затем, шустрая и гибкая, как та ящерка, ты перевернулась на мне, подставив моим губам самое сладкое и желанное, и я впился ими в раскрывшийся розовый бутон, что вызвало твой глубокий сладострастный стон. Я чувствовал, как ты сначала руками, а затем ртом ласкала моего братца, и сдерживался, чтоб не кончить тут же от наслаждения.
И когда ты дернулась уже раз пять в сладких конвульсиях, то вдруг резко вспрыгнула надо мной, опираясь на мое солнечное сплетение. Ты резко вогнала братца в себя, во влажную и столь приятную глубину. Чуть откинувшись назад, опираясь на руки, ты стала двигаться, а я помогал тебе, слегка подталкивая тугие бедра вверх, и придерживая их обратно. Твои глаза были полуприкрыты, изо рта вырывались стоны и хрипы. Иногда ты прерывалась, впиваясь в мои губы, слегка покусывала их, отрывалась, вновь откидывалась назад, снова и снова погружая моего парня в свои сладкие глубины.
А когда я кончил, после ты лежала рядом на шкуре, водя пальцем по моим волосам на груди, рассеянно глядя на огонь камина. И когда я смог снова, ты распласталась на мне, схватила мои ладони, и прижала их к своему крестцу возле венериных ямочек. И мы застыли, а ты стонала, ощущая моего братца в себе на всю длину. Потом мы кувыркались, хихикали, и будучи сверху, я вытянул твои руки, а ты подалась, сдалась мне как мужчине, закрыв глаза и подставив нежную шею. Я поцелуями шел вниз и вниз, от шейки, через груди, мягкий живот со впадиной пупочка, к нежной коже изнутри бедер, и закончил самым сладким и желанным. А ты изгибалась и кричала так, как в первый раз.
И все повторялось вновь и вновь, и время застыло для нас двоих. Только для нас двоих…
***
В обед пришел вызов, когда я был в кухонной зоне и пил апельсиновый сок. На экране, возникшем над моим браслетом, был Васко, португалец с загорелым лицом чуть темнее моего. Он заведовал готовностью команды. Быстро обсудив детали, как и во сколько встретиться вечером на Луне в пункте сбора, мы отключились. Обернувшись, я увидел тебя. Ты стояла в махровом белом халате с пурпурной каймой. И твой взгляд был слегка сонным, только проснулась после наших ночных борений и побед. Но ты серьезно и молчаливо глядела на меня, будто нас уже разделяли те бесконечные миллионы километров ледяного Космоса.
— Что? — спросил тогда я, а в ответ ты лишь молча дернула головой, мол, ничего такого, развернулась и также молча удалилась в сторону оранжереи. Я знал, что в ее душистых зарослях ты обретаешь покой, пусть и ненадолго, когда тебе надо сбежать от всего этого мира. И потому не стал удерживать, а позвал пса гулять, на что тот радостно согласился. Мы тогда сходили к тому самому желтому камню у заболоченного озера, и Артур гонял ящерок и лягушек, всем видом показывая мне свои отличные бойцовские качества.
Я расточал ему похвалы, он это заслуживал. И положив руку на большую мохнатую голову, я думал с грустью, что полгода не увижу его. Потому присел на корточки, и глянул в преданные светлые глаза. Артур, немного поколебавшись, положил мне тяжелую мощную лапу на плечо, и лизнул в щеку. Он тоже чувствовал, что скоро настанет разлука, как было уже раза четыре за его жизнь. Я обнял преданного друга, и мы так застыли на несколько мгновений. Плевать, что грязными лапами после болота он испачкал мне рубаху. Мы медленно шли домой, и Артур все норовил сильнее прижаться к моей ноге, а я чувствовал мощь его плотных мышц сквозь толстую шкуру. Навстречу бежали дети, и мы до вечера играли и дурачились возле дома.
А в ночь я поцеловал всех, облачился в легкий скафандр из шкафа, и на перекладных дисках и космобусах добрался до базы на Луне. Проверив оборудование и материалы, всей командой из четырех сотрудников мы погрузились на наш дальний транспорт и пустились в двухнедельное путешествие к Мимасу.
Полет был унылым и мучительно долгим, но мы коротали его в учебе, совещаниях и переговорах с Землей, пока задержка времени позволяла вести диалоги, иногда в настольных играх, но они быстро наскучили. Мы серьезно настраивались на предстоящий рабочий процесс, иногда тяжелый, вредный и опасный. Дальний Космос не шутит.