А я все вспоминал разговор с тобой, на который ты вызвала меня, как только мы вылетели с Луны. За окном у тебя было утро, сигнал запаздывал на полторы секунды, но это нам почти не мешало.
— Привет, — тихо произнесла тогда ты, и затем почему-то молча и пристально смотрела прямо мне в глаза с виртуального экранчика, будто решаясь на нечто. Удивительно, я не припомнил случая, когда бы ты сомневалась или колебалась сказать хоть что-то.
— Сереж, такое дело, не успела рассказать… — и опять замолчала, натянув на лицо большую узорчатую шаль, в которую куталась, только изумрудные глаза выглядывали. Ты сидела на террасе, скрестив как йог длинные золотистые ноги на плетеном кресле-шезлонге. За тобой колебался от ветерка и был окутан прозрачным туманом утренний смешанный лес.
— Ну, не томи, что у тебя? — я оторвался от полетного задания, немного усталый после путешествия с пересадкой. Предположил самое логичное. — Боишься за испытания?
— Нет… Другое, — и опять молчание, ты покачивалась в кресле, явно что-то недоговаривая. — Там с «Прометеем» все в порядке, расчеты показали успех. Понимаешь…
Теперь я повернулся от стола всем телом, откинулся на стуле, показывая тебе все свое внимание, и вздернул темную бровь в вопросе. Ты вздохнула.
— Ладно… Тебе не до того, потом расскажу… Балашов, не отвлекайся, работа ждет! — чуть съехидничала напоследок, назвав по фамилии, показала язык и отключила связь. На мои попытки возобновить соединение ты не ответила тогда. Ну, ладно, не знаю, что такого хотела сказать, но тут ты права, работы было непочатый край, готовиться надо было весь полет, составлять программу, предусмотреть все детали.
Я с головой ушел в подготовку работы, и так пролетели те две недели в пути, а затем плавно перешли в процесс на базе по прилету. Нам некогда было даже рассматривать великие Кольца, но в кают-компании мы могли наслаждаться видом, когда Мимас нам их не заслонял, или когда положение летящей базы было под углом к ним, а не с торца этого чуда нашей Солнечной системы.
К каждому из нас были приставлено по паре роботов-помощников, точные копии моего домашнего дворецкого. Они ждали каждую из смен, которые прилетали на базу для полугодия работы, выращивали нам еду в теплицах, заботились о лабораторных животных, добывали воздух и воду из минералов в Кольцах.
***
Тогда на Мимасе-2 я так заработался, что только принятое сообщение от тебя с краткой информацией, что дома все хорошо, а ты уже в Центре, вернуло меня в реальность. Я осознал, что сегодня будет впервые запущен гипердрайв. Он должен был работать буквально одну тысячную секунды, чтоб корабль смог прыгнуть в пределах межорбития Сатурна и Урана, одним скачком став ближе на пару астрономических единиц к седьмой планете.
По всем новостям, что с Земли доходили до нас более, чем с часовой задержкой, показывали бугристую многокилометровую тушу «Прометея», которую искин-капитан уже подвел к точке испытания и сориентировал точно по лучу из центра Солнца, что виднелось самой яркой звездой на почти черном небе, полном других звезд, тускнеющих возле Колец и огромного полосчатого Сатурна. Солнечный ветер с фордевинда должен был слегка помочь в перемещении судна. Мы в телескопы базы могли наблюдать только слабую звездочку, отражающую свет еще более далекого светила, но трансляцию с малых ботов сопровождения, расположенных рядом с кораблем, принимали за минуты.
К моменту испытания я как исполняющий обязанности руководителя экспедиции разрешил всем оторваться от работ, и собраться в смотровой комнате с телескопами. Ретивый и горячий Арслан, самый молодой из команды, уже закочил работы с фильтрами на сегодня и прибыл первым. Чопорный и педантичный Петер Густаффсон был недоволен остановкой работы в химлаборатории, но понимал важность момента, потому пришел с холодным и непроницаемым узким лицом. Последним заявился Васко, он прибыл с дальних теплиц. У двери собрались наши роботы, кто мог оставить рабочее место. Им тоже было по-своему интересно, чисто в научных целях.
Искин базы специально для нас соорудил за секунды большие виртуальные голубоватые экраны, на которые транслировал увеличенное изображение «Прометея», виды с его камер, смотрящих по всем сторонам корабля, а также научную информацию как небольшие графики и диаграммы. Отдельно бежали тысячи строк исполняемых кодов капитана «Прометея», но на мой нетерпеливый жест искин убрал эту ненужную информацию. Думаю, по всей Солнечной системе остановились работы, но никто не был против, все застыли в ожидании.