– Я быстро, – крикнул из прихожей Тимофей.
Входная дверь за ним захлопнулась, и я, сшибая косяки, вернулся к Ксении. Вспомнилась Наташка. Она бы уже развернула бурную деятельность: носилась по кухне, готовя перекус и ставя чайник, рулила коляской, невзирая на моё сопротивление. А эта… даже позы не изменила. И кто из нас инвалид?
Наверное, занята была. Бегло осмотрел её. Результат налицо: идеально покрасневшие глаза, трогательно дрожащие ресницы. Настоящий шедевр инсценировки. Я мысленно присвистнул. Пошла в ход артиллерия – видимо, она всё это время очень старательно тёрла глаза, пытаясь выдавить слезу. Я оценил бы точно, но… только смотрела она при этом цепко и оценивающе.
– Тебе есть куда уйти? – спросил я, не желая играть больше в её игры.
Она замотала головой, и в уголках её глаз всё-таки появились слёзы. А вот этого не нужно.
– Твой муж… ты его боишься?
Она кивнула. Её пальцы закрутились в беспокойном танце, сплетаясь и расплетаясь, а в глазах мелькнул страх. Понятно, значит, хоть тут говорит правду.
– У меня опасно. Сюда в любой момент могут пожаловать «друзья» твоей подруги. В пансионат я тоже тебя не могу с собой взять, – сказал я чистую правду, между прочим.
Она растерянно смотрела на меня. Спасаясь преследования от мужа, она забыла про подругу? Да ладно? Неужели настолько глупа?
– Их не нашли? – произнесла она, всплеснув руками. Слишком трагично.
– Нет. Следователи работают, но пока не поймали ни Веронику, ни её подельников. Скажи, ты знала?
Она снова резко замотала головой, пытаясь выдавить слезинки. Только я почему-то ей не верил. Совсем. Игра. Причём, плохая. Всё она знала.
– Что же мне с тобой делать? – произнёс я вслух, а девушка театрально заломила руки.
– Скажи, – неожиданно спросила Ксения, – почему она, а не я?
– Не знаю, может, потому что она понапористее оказалась? – криво улыбнулся я.
– Тебе нравятся наглые? – Ксения подняла глаза и в них мелькнул огонёк азарта. Она встала и медленно, не отводя взгляд, приблизилась. Ни тени неуверенности, сплошное предвкушение. Пока я пытался сообразить, в какую именно игру мы теперь играем, её губы уже нашли мои. Дерзкий поцелуй опьянил, заставил забыть обо всём. Жар пронёсся по телу, и я неожиданно осознал, что хочу её как женщину. Я не отпрянул, а схватил ладошками её лицо и углубил поцелуй.
Все мысли вылетели из головы, оставляя одну-единственную: а что дальше? Ноги ведь не двигаются. Согласится ли она?
Не успел я особо заморочиться, как требовательный звонок резанул по ушам. Я с неохотой отстранился, ещё чувствуя на губах жар её кожи и вкус – дерзкий, солёный. Мы оба перевели дух, а я повернул кресло, чтобы скрыть палатку в штанах. Ничего себе меня проняло. И это серая мышка?!
– Наверное, слесарь пришёл замки менять, – выдохнул хрипло я и направил кресло в прихожую. Тимофею я выдал ключ. Только вот за дверью меня ждал сюрприз.
Не успел я до конца повернуть вертушку, не переставая глупо улыбаться, как дверь резко распахнулась и на пороге возникли знакомые мне лица.
– Чёрт, – я попытался откатиться назад, но толку-то.
– О нет, бери рангом выше. Я сам дьявол, – во весь рот оскалился Виталя.
Меня затрясло. Наташка оказалась права: нельзя мне было домой, ой нельзя. Но что теперь делать? Единственная надежда на Тимофея, если он успеет понять, что к чему. Хотя, может ведь и пострадать. Так что лучше бы ему задержаться.
– Привет, задохлик. Не ждал? Неужели думал, что мы про тебя забыли? О, и девчонка здесь, надо же какой двойной сюрприз. Тебя муж заждался, – главарь счастливо улыбнулся, увидев Ксению.
– Оставьте её в покое, – я попытался вставить хоть слово.
– Но-но, – холодный ствол пистолета упёрся мне в лоб. Сталь то ли обожгла, то ли заморозила, всё внутри сжимая в комок. Я попытался сфокусироваться на пальце, лежащем на курке и застыл.
– Ничего так квартирка, – Виталя одобрительно поцокал языком, пробегаясь заинтересованным взглядом по обстановке, – жаль, что не пригодится.
– Что так? – съязвил я, хотя самого уже трясло от ужаса. Жаль, что Ксения здесь, хотя, судя по всему, убивать её не собираются.
– Слишком много проблем от тебя. Менты копают уж очень агрессивно. Мы собрались валить из города, но решили отдать должок. Слишком ты живучий оказался, – Виталя оскалился и ударил меня под дых.