– Расскажите, как так получилось, что полиция вмешалась. Вам уже сказали, что я ничего не помню?
– Да. Но, я бы сказал, что это всё к лучшему. Не дай бог, такое по ночам будет сниться, – следак сделал вид, что крестится. А я улыбнулся.
– Возможно, вы правы. Значит, мне нечего бояться?
– Ну… если не считать запуганную девицу, то нечего.
– А что вы скажете про Ксению?
– Толком – ничего. Говорит, что сбежала от жениха, но я пробил её документы – девица оказалась замужем.
Вот это новости! Я присвистнул.
– Сказала, что прячется. Просила её не выдавать. Я не стал. Её интересы со следствием не пересекаются, поэтому то, что произошло у неё в семье – мне не интересно, пока нет заявления.
Я кивнул, соглашаясь. Мало ли там имело место домашнее насилие. Лучше не встревать.
– Спасибо вам за своевременное вмешательство. Иначе, – я сглотнул, понимая, что мог лежать сейчас в морге и даже похоронить меня некому.
Мы со следователем попрощались. Он записал мои показания и сказал, что больше меня не побеспокоит. Слишком много эпизодов по этой банде и в моём присутствии на суде необходимости нет. Я и сам не рвался. Смотреть в глаза своим обидчикам – да больно надо. Не помню – уже хорошо.
А вот понять, кто я и чем занимался – хотелось. Откуда у меня деньги?
Об этом я и спросил у Ксении на следующий день. К сожалению, она знала только то, что у меня своя фирма, а какая и что я в ней делаю – ничего. Вот и как здесь быть?
Телефон и планшет мне запретили. Сказали, что мозг нельзя перегружать, но я всё равно упросил Ксению принести мне хоть какую-нибудь технику из дома.
Телефон она не нашла, зато притащила планшет, и пока она находилась в палате, я смог разобраться в своей жизни. Из маленькой фирмы, что мы создали вместе с Наташкой, я развился в настоящую контору, где работало много людей. Я мог бы гордиться собой, но глупо, когда некому даже похвастаться. Поэтому, я отписался своему заместителю, что снова в больнице и все дела опять на нём.
Так потекли дни: Ксения приходила, приносила планшет, я работал, пока она просто сидела на стуле. Мы почти не разговаривали. Как оказалось, у нас не нашлось общих тем, но она всё равно не отступала. Я радовался. Хоть одно постоянное лицо в череде сменяющихся медсестёр, массажисток и другого персонала.
Выписали меня через месяц. Я уже спокойно передвигался по палате на коляске. Моё состояние меня не угнетало. Изначально я думал, что на меня нападёт депрессия или апатия, но ни того ни другого не чувствовал. Сам не знаю, почему.
На Ксению я смотрел с интересом и даже проиграл пять тысяч главной медсестре, с которой мы поспорили о том, сколько она продержится. Я ставил на неделю, но Ксения меня удивила. Её не отпугнул ни мой дрянной характер, ни моё состояние. Это-то мне и казалось вообще подозрительным, только что я мог сделать? Выгнать её? Наверное, но человек – такое существо, которому хочется стабильности. Вот Ксения и стала для меня таким островком постоянства. Да, она почти не улыбалась, с поцелуями больше не набрасывалась и выглядела вполне себе серой мышкой, и я сейчас не про внешность. Просто она стала интерьером, в чьём присутствии я нуждался, хоть она за мной и не ухаживала.
Мне выписали направление в реабилитационный центр, и я не стал отказываться. И, наверное, я сошёл с ума, когда решил, что возьму Ксению с собой. Да, в центр ей нельзя, но я снял домик неподалёку, чтобы она могла меня навещать, а я – её. Всё-таки она спасла мне жизнь.
В тот момент я впервые увидел искреннюю радость на её лице. Вот и отлично. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Я долго думал, что меня настораживало в поведении девушки, а потом понял, что она вначале нашего знакомства говорила про внезапно вспыхнувшую любовь с первого взгляда, но именно любви-то я и не замечал. Скорее – равнодушие.
Так что ей от меня надо?
Пансионат находился в лесу. Домик для Ксении я снял в соседней деревне, правда она осталась недовольна местными условиями, но что я мог ей предложить ещё?
Она намекала, чтобы я оставил её жить в квартире, но я сказал, что выставил её на продажу, что собираюсь купить дом. Ксения ненадолго успокоилась.
Мне разрешили пользоваться гаджетами, и я на долгое время погрузился в работу. Ксения приходила каждый день. Мне иногда казалось, чтобы просто напомнить о себе. Она была – никакая. Сидела рядом, пока я работал, но никак не комментировала то, что я делал.
В Центр меня поместили на год, с учётом спины. Врачи делали всё возможное, но и они пришли к выводу, что встать на ноги я не смогу. Хорошо, что с головой, кроме отсутствия памяти, проблем больше не выявили. И так меня показывали студентам как медицинское чудо. Бесконечные процедуры, анализы, физиотерапия – я всё выдерживал, зная, что придёт она.