–– А вот по поводу учёбы –– всё правильно. Я сама возьмусь за обучение, а то вечно напридумывают себе профессий современных, вроде бухгалтера, ––забурчала Надежда.
–– Ты сейчас имеешь ввиду Инессу?[1]
–– Её, кого ж ещё.
–– Как у неё дела, кстати?
–– Да всё у неё хорошо. Вводит новшества. Драконы у неё по струнке ходят.
Над глобусом дрогнул воздух, и между сёстрами появилось лёгкое сияние — трепетное, тёплое.
— Решено, — тихо прозвучал голос Любови, — начинайте плести. Я дам вам нити… и петли, если понадобится.
Точка на севере России вспыхнула в последний раз и замерла, будто затаив дыхание. Судьба ведьмы и того, кто был её парой, зависела теперь от тонкой, сложной работы сестёр.
От хрупких, как шакери-пури, слоёв времени, которые предстояло переплести.
----------------------------------------
[1] Историю Инессы Юрьевны Морозовой – попаданки в другой мир, можно прочитать в книге «Лыжню!».
Пробуждение
Первым вернулся слух. Где-то рядом тикал аппарат, булькала вода. Потом сквозь тяжёлые веки пробился свет. Я открыл глаза и несколько минут просто лежал, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. Где я? Что случилось?
В дверь зашла медсестра, увидела мои открытые глаза и улыбнулась:
— О, Сергей Иванович, проснулись? Сейчас позову врача.
Я замычал, не понимая, что происходит. Тело не слушалось, ноги будто налились свинцом.
В палату вошёл усталый доктор.
— Вы в больнице, мы вас прооперировали, но порадовать мне вас нечем, –– казал он, –– что вы помните последнее?
С трудом улавливая суть вопроса, лихорадочно пытался вспомнить, что произошло, но мне никак не удавалось протиснуться сквозь ватное сознание.
— Вот, попейте, — медсестра поднесла стакан с трубочкой, и мысли чуть прояснились.
— Помню свою комнату, подругу детства — Наташку. Поминки родителей, которые погибли в аварии. Потом мы ругаемся, она уходит, хлопнув дверью и всё.
– А когда погибли ваши родители? Дату или хотя бы время года помните?
Я попытался напрячь мозги, но единственное что всплывало в памяти, так это слова звонившего о гололёде.
– Зима. Февраль, кажется, а что?
– Сейчас лето. –– Он задумчиво постучал пальцем по краешку кровати, –– значит, память частично утрачена. И… самая плохая новость: ходить вы больше не сможете. Мне жаль.
Я несколько раз моргнул, осознавая сказанное. Посмотрел на доктора. Он так шутит? Но вот только глаза под белой шапкой выражали вселенскую скорбь. А потом слёзы сами потекли из моих глаз. Я инвалид? Да за что мне это всё?
–– Ну-ну, будет вам, –– меня неловко похлопали по руке, лежащей на одеяле. Затем доктор что-то подкрутил в капельнице, и палата поплыла. Я забарахтался, как муха в липкой, вязкой паутине. Она обволакивала, медленно и неотвратимо затягивая в тёплую, густую тьму. Думать становилось всё сложнее, и я уплыл в липкую пелену сна. Или воспоминания, потому что плёнку резко сорвало ледяным ветром. Слишком реалистично, слишком по-настоящему. Холодный ветер стеганул по лицу морозной крошкой.
–– Что происходит? –– Поймал губами снежинку, поёжился. Стоять без одежды на морозе не комильфо, тем более, что ноги, обутые в домашние тапочки, скользили на тонком льду.
– Привет, что празднуешь? –– услышал я звонкий голосок и обернулся. Правда, слишком резко.
Мусорный пакет, что, оказывается, держал в руках, развернулся вместе со мной. Ноги заскользили, и я, замахав руками, больно грохнулся на лёд. Стеклянные бутылки в мешке задребезжали, отдаваясь болью в висках.
– Что за…
На мне спортивный костюм с вытянутыми коленками. Несвежая футболка. Дотронулся до лица. Щетина минимум недельной давности. Я что, алкаш? Как тут оказался? Ничего не помню. Блин, это сон или реальность? Я ведь сплю? Но я точно помню слова доктора о том, что не смогу ходить, а сейчас я стою на улице на своих двоих –– значит всё-таки сон. Правда какой-то осмысленный.
Взглянул с недоумением на девушку. Я бы к себе за километр не подошёл.
–– А ты красавчик, если отмыть, –– хмыкнула красотка и протянула мне руку. –– Вероника, будем знакомы.
Её чёрные волосы спускались по плечам. Розовые от мороза щёки сияли румянцем. Длинное пальто и высокие каблуки делали рост девушки запредельным. Особенно, если смотреть снизу.