Одноэтажный. Широкий. Без порогов. Двери – хоть на танке заезжай. Ванная – с поручнями и низкой душевой кабиной, куда я мог заехать сам. Кухня-гостиная такая, что можно развернуться не только на кресле, но и, наверное, на детской коляске.
Я замер на этой мысли.
Детской коляске.
Двадцать пять – не сорок, но сама мысль о детях меня не оттолкнула. Только… не от Ксении же. А от кого?
В голове сам собой появился образ Наташки. И я как наяву увидел нашу общую дочь: длинные светлые волосы, голубые глаза. То, как довольная малышка бежит по коридору, прячется в большом зале. А Наташка считает:
– Один, два... пять, я иду искать!
У меня внутри всё оборвалось. Наваждение было таким реальным, что я почти чувствовал запах её волос. Дочь. Наша дочь.
Нет, нет. Я быстро закрутил головой, отгоняя видение. Это невозможно. Она – моя подруга. Точка.
Резко развернул кресло к риелтору, которая всё это время терпеливо ждала в углу.
– Беру, – сказал я, может, резче, чем стоило. – Прямо сейчас. Готовьте документы.
Та удивилась, но спорить не стала. Достала папку, защебетала про ипотеку, про страховку... Я почти не слушал.
– Никаких ипотек, – бросил я, – оплачу всё сразу.
Я выехал из дома как чумной. Вдохнул свежий воздух и разум постепенно стал успокаиваться. И чего меня так повело?
Из реабилитационного центра меня отпустили со спокойной душой. Главврач оказался мужиком конкретным. Сказал как отрезал:
– Всё, Сергей Иванович. Мы сделали, что могли. Дальше – только чудо.
Я чуть не рассмеялся. Чудо? Да у меня этих чудес за два года – вагон и маленькая тележка. Выжил – чудо. Не овощ – чудо. А то, что ноги не работают – это закономерность.
– Чудо так чудо, – согласился я, разворачивая кресло.
Ксения обрадовалась, когда я сказал, что мы переезжаем. Дом я выбрал на окраине города. Почти в лесу, но все блага цивилизации присутствовали. В том числе и прекрасные дороги. К сожалению, Ксения машину не водила, и я пользовался услугами медицинского такси. Дорого, но я мог себе это позволить.
Переезд оказался делом хлопотным, потому что вещей у меня получилось до неприличия много. Почти всё расставляли грузчики и нанятые рабочие, но личными вещами решил заняться сам.
Свою комнату я выбрал сразу – угловая, с окнами на лес. Широкая дверь, никаких порогов. Я заехал внутрь и понял: здесь будет мой штаб.
Достал из коробки рамки. Мама, папа. Я долго смотрел на их лица, потом поставил на подоконник. Рядом – Наташка. Самая старая фотка, ещё школьная, где мы с ней дурачимся во дворе. Я замер. Убрать? Оставить?
Оставил.
Потом долго раскладывал вещи, перебирал, вспоминал. Хорошо, что Ксения не лезла – она возилась на кухне и, кажется, даже что-то напевала.
Ближе к вечеру я заехал в комнату, которую выбрала она. Маленькая, почти спартанская. На кровати лежала раскрытая сумка. Одна. Небольшая.
Я огляделся. Ни коробок, ни пакетов, ни вещей.
– Это всё? – удивился я, кивнув на сумку.
Ксения обернулась, проследила за моим взглядом и как-то виновато пожала плечами.
– Всё.
– Но как? Ты же... ну, женщина. У вас обычно...
Она отвернулась к окну. Я видел только её спину и то, как напряглись плечи.
– Ты не помнишь, но я тебе рассказывала, что мой жених… он. Я бежала, Серёж. От него. Он страшный человек.
– Как его зовут? Я его знаю?
– Надеюсь, что нет. Я из другого города. Зовут его Дмитрий, но в своих кругах он известен как Димыч. Я успела схватить только документы и самую малость. Остальное... осталось там.
– Он бандит?
Мне было любопытно, как глубоко заходит её враньё. Если бы тот следак не рассказал бы о Ксении, то я точно поверил бы в эту историю. Слишком жалостливое лицо и огромные глаза, в которых притаились слёзы.
– Да. Но об этом узнала поздно. Поэтому не пользуюсь карточками, а наличка… почти закончилась.
Внутри что-то ёкнуло. Совесть, наверное. Я столько времени думал лишь о себе, а она ведь действительно боялась, и неважно, жена она или невеста. В чужом городе, с чужим мужиком-инвалидом, без вещей и наверняка, без денег.
– Ксюш, ты дура, что ли? Почему сразу не сказала? – возмутился я.
– А зачем? Чтобы ты меня пожалел? Или подумал, что я с тобой только ради денег?
У меня на языке крутилось множество вопросов, но я решил с ними повременить. Только вдумавшись, я понял, что ведь она у меня ни разу денег не попросила. Я только снимал дом и на этом всё. Я даже не задумывался – а на что она вообще существовала? Сам-то сидел на всём готовом.