Тимофей согласился.
– А почему ты меня в Центре реабилитации не нашёл? Я там полгода пролежал.
– Извини. На меня навалилось много работы. Я знал, что там хороший уход, и решил не дёргаться раньше времени – думал, ты там на год останешься, как лечащий говорил. А когда приехал к концу срока, мне сказали, что тебя уже нет. Выписался. Я в квартиру – продана. Куда съехал – никто не знает. Я и на электронную почту писал, но ты почему-то игнорил.
– Да я думал, что это спам, – повинился я, – отправлял все предложения в корзину. Слушай, а что ты можешь рассказать про девушку, что в моей квартире была?
Если Тимофей и удивился, то виду не показал.
– В принципе, совсем ничего. Я её увидел тогда в первый раз, что странно, потому что медсестра, с которой я связывался, говорила, что после Натальи Николаевны, что практически вытащила вас с того света, никто в палате не появлялся. Я ещё тогда подумал, что странная она какая-то: даже не подготовилась к выписке мужчины из больницы. Могла бы приготовить еду, порадовать больного, так сказать.
– Надо же. Ксения сказала, что ухаживала за мной, – я в задумчивости постучал по столешнице. – Но ты прав в одном: готовить она не любит и не умеет.
– Значит, она сейчас с тобой? – Тимофей ощутимо выдохнул. Только я не понял, от радости или огорчения.
– Да.
– Тогда… мне придётся вернуть деньги, раз ты во мне не нуждаешься, – сказал Тимофей и явно расстроился.
– Кто тебе сказал, что не нуждаюсь? Я, конечно, нанял повара и приходящую уборщицу и в быту научился справляться сам, но иногда хочется подышать воздухом, пусть и не в лесу, а моим дамам не справиться с коляской, особенно в зимних условиях. Да и просто поговорить хоть с кем-то адекватным – уже счастье. Если у тебя нет других пациентов, то я буду рад твоему обществу, а то вокруг меня одни бабы. Вот, на работу сбегаю, чтобы хоть в мужском коллективе побыть.
– О, тогда здорово, а то, если честно, у меня все деньги ушли на лечение, и отдавать мне нечего. Пришлось бы в долги залезать.
– Не нужно никуда залезать, – возмутился я, – получается, что это я тебе должен. Переезжай, а? Комната есть.
– Да хоть сейчас. Только вещи собрать нужно, – обрадовался Тимофей.
Обсудив все детали, мы решили, что ждать Тимофея в кафе нет необходимости, он взрослый мальчик и доберётся сам. Завтра. Уже совсем в другом настроении я допивал кофе. Почему-то во мне поселилась мысль, что с приездом Тимофея всё изменится. Я же ещё немного полюбовался на народ за окном и вызвал своё грузовое такси. Благо такое в городе имелось.
Долетели до дома за одно мгновение. Водитель помог мне съехать с пандуса и уже собирался знакомо позвонить в дверь калитки, но я его остановил:
– Не нужно. Хочу подышать воздухом. Справлюсь сам.
Тот ещё какое-то время понаблюдал за мной, и лишь когда откатные ворота поползли обратно, он уехал.
Звук мотора стих, и на меня обрушилась тишина. Та самая, из-за которой я и поселился здесь. Глубокая, зимняя, какая бывает только в частном секторе после обеда, когда солнце уже клонится к закату, но ещё золотит верхушки деревьев.
Я ехал по расчищенным дорожкам и вдыхал свежий запах хвои. Воздух после города казался особенно пьянящим. Я вдыхал его глубоко, с наслаждением, и думал о том, что всё начинает налаживаться. Будет мне с кем поговорить по-мужски. Я живу здесь уже восемь месяцев, и только сейчас понял, в каком красивом месте нахожусь. А ведь именно из-за близости к лесу я и приобрёл этот дом.
Колёса мягко постукивали на стыках плитки. Где-то в глубине участка глухо треснула ветка – то ли белка, то ли просто дерево не выдержало тяжести снега. Я поёжился, но тут же усмехнулся собственной мнительности.
Тени от деревьев тянулись к дому длинными чёрными полосками, пересекали дорожку, прятались под коляску. Ветер шевелил ветки, и тени двигались в предупреждающем танце. По спине пробежал холодок. Я передёрнул плечами – ветер, всего лишь ветер.
Я поднял голову, оглядывая дом.
Окна кухни темнели в сумерках, впрочем, как и почти весь дом. Жутковато, если честно. Усмехнулся. Не подходит мне роль параноика.
Лишь одна комната радовалась жизни: сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался жёлтый луч света и падал на яблоню, делая её корявой и загадочной. Ксения дома.
– Красота, – сказал я вслух, чтобы разбавить пугающую тишину, и покатил к крыльцу. Нужно сказать Ксении, что с завтрашнего дня у нас появится новый жилец.