А в комментариях – сотни сообщений. Кто-то меня жалел, кто-то обвинял, кто-то писал, что сам виноват.
– Что там? – спросил Тимофей.
– Всё о вчерашнем событии. Когда только раскопать успели? Хорошо, что Ксения упомянута вскользь. – Новая мысль ударила в голову.
– Надо валить из города. Ты ведь помнишь, что говорил Димыч перед тем, как пожаловали господа полицейские?
Тима кивнул.
– Хочется верить, что говорил он в шутку, но вся эта шумиха может затронуть и его. Он же не знает, что я ни при чём. А ты? – я уставился на Тимофея, – это тогда он думал, что говорит лишь мне. Думаю, позже он вспомнит, о том, что в комнате находился ещё один посторонний. Послушай, несмотря на то, что я инвалид, я очень хочу жить. Причём долго и ярко. Я пахал много лет, чтобы стать тем, кем стал. И не хочу, чтобы это всё сгорело.
– Что ты предлагаешь? – Тимофей побледнел.
– Продавать недвижимость и бежать из города. Желательно быстро.
Тимофей выдохнул.
– Что, у тебя семья? Извини, ни разу не поинтересовался, – не понял я его вздоха.
– В общем-то, нет. Я детдомовский. Семьёй пока не обзавёлся. Уехать могу, но у меня только комната в общежитии. Не думаю, что её быстро продам. Но смогу ли я потом на эти деньги что-нибудь купить? И куда ты хочешь ехать?
– Наташка всегда мечтала о тепле. Не любила наш северный город и гололёд в апреле. Поэтому рванём на юг, если ты со мной, конечно.
– А можно? – неуверенно спросил Тима.
– Нужно! Ты мне жизнь спас. Второй раз, между прочим. Так что предлагаю стать моим главным помощником, как в жизни, так и в бизнесе.
Тимофей обескураженно взглянул на меня:
– Боюсь, я не справлюсь. У меня нет нужного образования. Я закончил дистанционные курсы по уходу за гражданами пожилого возраста и инвалидами. Но ты не переживай. У меня уже наработанный опыт по этой части, – оправдывался Тима.
– Ничего не знаю и слушать не хочу. Твой опыт меня устраивает. Надо – пойдёшь учиться. Если ты не против, конечно, – мне показалось, что я немного передавил.
– Я буду рад. Ты же понимаешь, что из детского дома мало кто может подняться высоко. На бюджет поступить сложно. Но как же ты? Мне ведь придётся уезжать.
– Справлялся раньше, а теперь и подавно. Можешь не переживать. Если есть желание, то будешь учиться там, где захочешь.
Тимофей чуть не плакал от излишка эмоций.
Вся правда
Устал я быстро и под тихий бубнёж Тимофея уснул. А там…
– Доброе утро, – послышалось над ухом.
Сознание раздвоилось. Один я понимал, что чувствую свои ноги. Другой – словно смотрел на всё со стороны. Будто я попал в тело самого себя в прошлом, но сделать ничего не мог, лишь наблюдать.
Я осмотрелся: моя комната в старой квартире, на столе посуда с остатками закуски. Гости, что поминали, уже ушли, и я лежу на диване. Голова у Наташки на коленях. Мне тепло и уютно, её рука перебирает волосы таким привычным жестом, что кажется – вот она незыблемая единица, своеобразная точка отсчёта. Так приятно, что хочется мурлыкать. Если б ещё и голова не раскалывалась. Я, Наташка, мы вместе, а остальное всё неважно. Ощущение, что именно так правильно. Только так.
Но тот другой…
– Ритуль, дай воды попить, – попросил он подругу, но ойкнул, потому что чуть не лишился клока волос.
– С Ритой ты расстался неделю назад, неужели не помнишь? – ехидный голос Наташки прочистил мозги почище рассола. Протрезвел моментально.
– Ты тут всю ночь просидела? – неожиданно ситуация меня обрадовала. Отозвалась теплом где-то внутри. Её пальчики в моих волосах – это нечто!
– Ну да, ты же не выпускал из своих загребущих рук. Я вставать, а ты: «Наташенька, не уходи, побудь со мной, мне так плохо», – и как вцепишься своими ручищами, – спародировала она мои интонации.
– Прости, ну если ты тут, то дай воды, будь человеком, – попросил я её.
– Держи, – холодная вода полилась мне на лицо, попадая за шиворот.
Подскочил, как будто и не валялся только что, как умертвие.
– За что? – возмутился я беспределу.
– Да за всё. – От холода в голосе я поёжился. – За Риту, что позвал утром, за Соню, Таню, Машу, за то, что я тебя всегда любила с того первого дня. За то, что не обращал внимания на меня, как на девушку, а использовал в качестве подушки для слёз. За то, что я сегодня уезжаю, а ты об этом ни сном ни духом.
– Почему?
– Почему? – в холодной стали появился сарказм, и меня кольнуло дурным предчувствием. – Потому что ты ничего обо мне не знаешь.
– Я знаю о тебе всё, – перебил я её абсолютно уверенно.
– Да? – похоже, терпению подруги пришёл конец. – Тогда расскажи, где я сейчас работаю, кто был моим первым парнем, или с кем я сейчас живу.