Я растерялся.
– Парнем? Но у тебя не было парня, и живёшь ты одна. Вот только куда уехала твоя сестра и родители, я не помню, – я на секунду задумался и увидел удаляющуюся спину.
– Наташ, подожди! Ты светлый лучик в моей жизни, ты единственная моя верная боевая подруга, я не представляю свою жизнь без тебя. Я люблю тебя, как сестру, как самую родную и обожаемую сестру. Не уезжай, я прошу тебя.
Не ожидал, что в ответ услышу хлопок двери.
– Наташ, – позвал я соседку, но она точно ушла.
Перелопатил мысленно весь разговор и вдруг меня осенило. Она призналась, что любит меня! А я? Я люблю её? Не знаю. Мне хорошо и удобно, когда она рядом. Надёжно и спокойно. Только любовь ли это? Оставлять ситуацию, как есть, не захотел и бросился к двери напротив. К счастью, она оказалась не заперта.
Знакомые обои сверкнули улыбкой подсолнуха, а потом я обратил внимание на собранные сумки.
– Ты правда уезжаешь? – Наташка сидела на кухне, ко мне спиной, и просто кивнула.
– Почему? – приблизился и положил руки на плечи. Она вздрогнула, но руки не скинула.
– Так надо.
– Нет, почему не сказала, что любишь?
Она вскочила с табуретки, развернулась, и зелёные, заплаканные глаза посмотрели на меня с укором.
– Ты мозги растерял? Ты же сам сказал, чтобы я в тебя не влюблялась, иначе дружбе не бывать. Но было уже поздно. Ведьма любит лишь раз.
Теперь я опешил.
– Ведьма? Любит? – её слёзы перевернули что-то в моей душе, и я сам потянулся губами. Лихорадочно сцеловывал капельки обиды, прося прощения.
Разряд пронёсся по телу, снимая все барьеры. Такого я никогда не испытывал. Всего лишь дотронулся губами до её кожи, а ощущение, что получил разрядку длиною в пять минут.
Наташка застыла статуей, но я остановиться уже не мог. Целуя тонкую шейку, отодвинул копну белых волос, и у меня снесло крышу окончательно.
Её губы ответили мне спустя бесконечность, но так, что затряслись все поджилки. А дальше был фейерверк. Я ловил каждое её движение, каждый вздох. Мои руки дрожали, когда я расстёгивал пуговицы. Помню, как она выдохнула, когда я коснулся губами её ключицы. Помню, как ткань скользнула на пол, и я увидел её всю – идеальную, родную. Каждая родинка, каждый изгиб – я хотел запомнить это навсегда. Когда я понял, что стал у неё первым, удивлённо притормозил, но эти зелёные глаза с искрой обожания ответили на все невысказанные вопросы. Я впервые почувствовал, как это, когда тебя любят. Счастье затапливало сознание. Моя любовь всегда была рядом, а я не смог рассмотреть. И сейчас я провалился в неё с головой.
Когда первый пыл угас и Наташка уснула у меня на плече, я лежал и думал о своей жизни. Каким слепым идиотом я был. Думая о том, что ей пришлось вытерпеть рядом со мной, в груди скручивался жгучий стыд.
– Не уезжай, останься со мной, – зашептал ей на ушко, когда взгляд упал на собранные сумки и чемоданы.
– Хорошо, – она улыбнулась во сне, потёрлась носом и снова засопела.
Лишь когда мыслям стало некуда деваться, я заснул.
– Ммм, шалунишка, – чуть заметные прикосновения будили пожар. Лёгкие пальчики исследовали грудь, спускаясь ниже. Не открывая глаз, подмял под себя, впиваясь в тёплые и податливые губы.
– Рит, давай по-быстрому, а то скоро Наташка придёт будить на работу. Она терпеть не может моих девушек, ревнует, наверное, – поцелуй прервался, а тело подо мной закаменело. Открыл глаза и в ужасе отшатнулся. Зелёные изумруды полыхали неземным огнём.
– Лучше отойди, – стальной голос немного растягивал буквы, и я отполз от греха подальше.
– Наташ, извини, брякнул, не подумав, – попытался оправдаться. Таким дураком себя ещё ни разу не чувствовал.
– Лучше молчи, – Наташка откинула одеяло и, нисколько не стесняясь, принялась одеваться. В её волосах проскакивали искры. Тело двигалось плавно и сосредоточенно. На меня она больше не смотрела. Когда последний кусочек аппетитного тела исчез под одеждой, я сглотнул.
– Ты никогда больше это не увидишь, – голос сухой и немного надтреснутый хлестнул по ушам. – Уходи.
– Наташ, прости, я идиот, не знаю, что на меня нашло…
Искры самой тьмы глянули со дна изумрудного костра. Волосы взметнулись огненным облаком. И мне стало реально страшно.
– Да! Ты идиот и всегда им был. Не оценил собственное счастье, не смог сберечь дар, которым наградила тебя судьба, так забудь о нём и не ищи ответы на тоскливые вопросы души, – мне показалось, что говорила со мной не Наташка, а кто-то другой, более могущественный.