– Дайте мне шанс, прошу, я ведь ничего не сделал, – стал умолять это нечто, что смотрело из глаз Наташки.
– Вот именно! Что нужно – не сделал, а что не нужно – сделал, – каркающий голос закашлялся. – Довести только что инициированную ведьму до такого состояния – это не каждому удаётся. Увидишь ты её ещё два раза. Сможешь влюбить? Мешать не буду. Нет – не увидишь больше никогда. Сила её вырвалась, сдержать её тут не смогут, поэтому заберу её к себе, обучу. А ты живи дальше, помни, что поругался с соседкой, а из-за чего – не вспомнишь. Но знай, что счастлив ни с кем не будешь. Без неё ждут тебя лишь пиявки, ибо упустил ты своё счастье. – Каркающий голос удалялся, а я застыл статуей.
– А я не согласна! Так обидеть нашу ведьмочку! Хочу, чтобы он мучился и сам не знал почему, – раздался другой, более грубый голос.
Сквозь вату в ушах и туман в глазах видел Наташку, с ледяным спокойствием складывающую остатки вещей в чемодан.
Голова кружилась. Я пытался дотянуться до неё, но ничего не получалось. Всё смешалось: где реальность, а где воспоминания?
Как это - вспомнить всё
Сквозь вату услышал её холодный голос.
– Я влюбилась в тебя с первой встречи, с того дня, когда ты заступился за меня. Но ты предложил дружбу, и мне пришлось принять эти условия. Всё это время я держала слово, но больше не могу. Слишком устала переживать за тебя, выслушивать бесконечные стенания по поводу разрыва с очередной пассией. Любить на расстоянии и не взаимно…
Я смотрел и не верил. Моя Наташка открыто признавалась мне в любви. Та, с которой мы лазили по деревьям, играли в банки, дрались с ребятами из соседнего двора, катались с горки на санках. Ту, которую провожал и встречал со школы. Ту, что выслушивала все мои истерики. Но я ведь извинился!
– Наташ! – я попытался сделать к ней шаг, но она вытянула руку вперёд в попытке остановить меня.
Я даже не понял сначала, что случилось. Просто воздух между нами дрогнул.
Мы оба застыли
Из её ладони вырвался вихрь – маленький, зелёный, но настоящий, живой. Он взвился в воздух, сверкнул, прошелестел чем-то неуловимым, и у меня встали волосы на затылке. Это невозможно. Так не бывает.
Наташка смотрела на свою руку, будто впервые видела. Сжала ладонь в кулак – и вихрь исчез. Я не верил своим глазам.
– Это… – начал я, пытаясь разобраться в том, что видел, но подруга остановила.
– Уходи, – сказала она уже нормальным голосом, словно ничего не случилось. – Я тебе больше не нянька. Ты большой мальчик и дальше справишься сам.
Я застыл в бессилии. В её бездонных зелёных глазах тонула боль. А ещё – разочарование. И именно это меня почему-то разозлило.
Я как с цепи сорвался. Отскочил к входной двери и заорал:
– Ну и катись, вернее лети на своей метле! – яростно взмахнул рукой, выскочил на площадку и громко хлопнул дверью.
Едва ощутимый толчок в спину – и падение в невесомость.
Лёгкие болезненно сжимались, будто я всё ещё кричу там, в коридоре, но глаза уже уловили знакомую белизну больничного потолка, а нос – резкий запах лекарств.
Я вынырнул из воспоминаний в палате с громко бьющимся сердцем. Воздуха не хватало. Я задыхался… Головная боль начала утихать, и спустя несколько долгих мгновений дыхание наконец выровнялось.
Какое же это облегчение – помнить, а не мучительно додумывать.
– И она ко мне приезжала в больницу после всего, что я ей наговорил? – я громко застонал от разочарования в себе. Голоса в голове правы – я идиот. Когда она ко мне пришла, я ведь снова отправил её выяснять всё про очередную пассию. Как теперь вымолить у неё прощение? Но ведьмы говорили, что разрешат нам встретиться всего два раза. Я помню лишь один. Нельзя упустить свой единственный шанс.
Я всё вспомнил. Только понимание того, что я игрушка в чужих руках, разозлило. Да, я облажался с Наташкой, но если бы мне не заблокировали память, у меня был бы шанс, а теперь что делать? Что делать с этими знаниями?
Наташка – ведьма. Я понимал, что у неё есть способности, и иногда в шутку дразнил летающей на метле бестией. Но как мне её найти? Как вернуть?
Стоп! Но она ведь замужем! И я… кто ей буду я, когда найду? Братом, которым считал себя всю нашу жизнь? Она точно не примет, да и зачем ей инвалид? Хотя она добрая, не бросит, но хочу ли я такой жизни? Как там говорили ведьмы: «Выбирай!».
Ходячий и несчастный, либо инвалид, но счастливый – и то не факт. Но это ведь несправедливо. Если бы я всё помнил, то не натворил таких бед, не связался бы с девчонками… Хотя кому я вру? Я ведь получил то прощальное письмо и что сделал? Поступил как упрямый баран – ровно наоборот.