Не успел я обдумать сей факт, как дверь снова раскрылась. Не палата, а проходной двор. Мне бы назад, к тем Снегуркам. И мироздание словно сжалилось.
–– Милый, как дела? –– впорхнувшая брюнетка обдала запахом сладких духов, и в палате тут же стало нечем дышать. –– Привет, –– девушка из сна поцеловала в губы, и присела на стульчик.
Я хлопал ресницами, не веря в происходящее. Какая же она красивая. Облизнулся. Мне всегда такие нравились. Яркие, наглые, ухоженные.
–– Мы знакомы? –– решил уточнить.
–– Милый, ты не помнишь? –– глаза брюнетки театрально расширились.
Если она сейчас рот ладошкой прикроет, то я расхохочусь. А она и прикрыла. Фыркнул, еле сдерживаясь. Актриса.
–– Что смешного? Я переживала, между прочим, –– вот тут уже обида показалась не наигранной.
–– Нет, я тебя не помню. –– Мотнул головой. «Ну, не рассказывать же, что я видел её во сне».
–– Я твоя жена, Вероника. Мы уже год, как супруги.
Я замер, осмысливая. Вот это номер. Знаю точно, что жениться не собирался, а ещё –– ненавижу, когда меня называют «милый». И эта дама точно не может быть моей женой. Да, потусить с ней я бы точно не отказался. Слишком она в моём вкусе, но жениться…
–– Верони-ика, – протянул я опасно низко, – А дети у нас есть? Или ты беременна? –– Я попытался максимальное вывести девушку из себя. –– Я всегда хотел детей, а раз мы уже год женаты, то наверняка у нас есть маленький карапуз, тогда почему ты пришла без него?
Поздравляю, Серёг, — ехидно подумал я. — Тебя записали в женатики. И кажется, на аферистке высшей лиги. Кто она? Причастна ли к моему состоянию? Что я забыл про себя, раз такая как она вьётся рядом? А что я вообще помню? О! Имя и отчество. И только потому что так меня назвал врач. Ещё –– меня выловили под мостом.
–– Нет. Детей у нас нет, и теперь не будет, судя по твоему состоянию, –– Вероника притворно смахнула с ресниц слезу, промокнула их платком, и отвернулась.
Вот тут она просчиталась, судя по моему холмику под одеялом. Даже понимая, что она лживая тварь, тело реагирует.
–– Почему же? Я ходить не смогу, а с остальным у меня полный порядок. Вот как приедем домой, так сразу и займёмся, –– ухмыльнулся, наблюдая, как бледнеет брюнетка. А хороша! Я бы повёлся.
–– Но тебе же надо сначала восстановиться. Сделать положенное количество массажей, уколов, –– попыталась отбиться Вероника.
–– Ну, уж нет. Сначала дети, потом всё остальное, и когда меня выписывают? И где мы живём? –– снова улыбнулся я во все тридцать два.
–– У тебя живём, но я думала ты захочешь отправиться в пансионат, под присмотр врачей, –– неуверенно прошептала «жена».
–– Нет, хочу домой, к тебе под тёплый бочок. Так когда меня выпишут?
–– Через неделю, –– зло выдохнула Вероника, и резко поднялась, –– у меня много дел, поэтому, увидимся через семь дней.
Красотка развернулась и гордо удалилась из палаты. Стук её каблуков, отчётливый и высокомерный, затих в коридоре. Воздух постепенно очищался от сладкого удушья. Я остался один. Словно актёр, которого вытолкнули на сцену без текста и выключили свет. «Жена». Слово отдавалось в висках глухой насмешкой.
Вошедшая медсестра –– дородная женщина, с лицом, на котором отпечаталось раздражение на весь белый свет –– поправила сбившуюся подушку с таким видом, будто выбивала половик. Именно её недовольное глухое ворчание вернуло меня с небес на землю. А когда прислушался, обалдел.
–– Ходят и ходят. Не дадут человеку выздороветь! Ещё бы –– миллионер Спиридонов попал в больницу с травмой спины. Прогнозы неутешительные. Вот так бы к сварщику Парамонову из соседней палаты бегали. Потерял зрение ни за что. Так нет, жизнь простых работяг им не интересна, –– бурчала она, а я подвис. Я –– миллионер?
Теперь понятно, почему прискакала эта Снегурочка. И явно она мне не жена. Деньги! –– Я зло усмехнулся, –– только никто не знает коды от моих карточек, кроме Наташки.
Наташка! –– Сердце кольнуло болью. Я точно виноват перед ней, но в чём? Почему, как только думаю о ней, голову пронзает боль?
Наташка (воспоминания)
Что-то случилось тогда, однозначно. Что-то плохое. Но я никак не мог ухватить мысль за хвост. Знаю, что мы поругались. Когда? Причину тоже не помню, а потом она уехала. Насовсем. Куда –– понятия не имею. Всё как будто подёрнуто дымкой забвения. Что могло произойти такого, что она уехала, а я запил?
Голова разболелась. Как только начинаю думать о ней, виски простреливает болью. Я её обидел?