А потом я разозлился.
Кулак влетел в косяк, разбивая костяшки в кровь.
Да что ж такое? Ушла? А мне теперь что делать? Как жить?
Выйдя из ванной уже в боевом настрое, принял таблетку аспирина и начал готовиться к встрече.
Что там она говорила про девушек? Держаться подальше? Ну, уж нет. Буду отрываться по полной. Её предупреждение, вместо того чтобы насторожить, стало последней каплей. Если она так легко меня бросила, то и я не будет по ней убиваться.
Как она там сказала? Будь счастлив? Буду! Вот пойду сейчас и точно буду! Меня ждут офигенные красотки, некогда мне заморачиваться по поводу сбежавшей подруги.
Ровно к назначенному времени, я вышел во двор, но девушка уже ждала, сидя на лавочке, и болтая с кем-то по телефону.
–– О! Вот это преображение! Да ты завидный жених, –– хитро улыбаясь, оглядывала меня с ног до головы брюнетка.
–– Привет, а ты почему одна?
–– Ксения устала и легла спать рано, не смогла её добудиться, а обещание привыкла выполнять, так что я одна за двоих, –– весело рассмеялась красавица, взяла непринуждённо за руку и потянула в сторону центра города.
Вероника (воспоминания)
Мой дом находился почти в центре, так что далеко идти не пришлось.
В тот день мы долго гуляли по берегу реки, что делила город на две части. Разговаривали, смеялись. Ночью стало совсем холодно, и мы вернулись домой, ко мне. Выглядело это как отмазка, что-то вроде «Подруга спит и будить я её не хочу», ну, а мне только в радость. Чего тянуть? Мы взрослые люди.
Мы стали встречаться. Вероника, Вера — имя, словно данное в насмешку. Она действительно давала надежду — надежду на то, что можно забыться, что я не один в этом мире. Наши встречи походили на яркий, громкий клип: дорогие бары, смех напоказ, страсть в её квартире, пахнущей дорогим парфюмом и чужими духами. Мы разговаривали о многом и ни о чём: о новых фильмах, о дурацких коллегах, о планах на отпуск у моря. Никогда — о том, что болит. Никогда — о том, что было «до». И это меня устраивало. Я упорно строил стену из этого шума и блеска, чтобы за ней не слышалось эхо хлопнувшей двери и не чувствовался запах того конверта.
А ещё мне нужно было спасать бизнес, который трещал по швам. Два месяца запойного провала не прошли даром. Клиенты звонили, требуя обещанные обложки, партнёры хмурили брови, увидев пустоту в графике. Я открывал ноутбук с ощущением, будто разгребаю завал после урагана. Папки с общими наработками, её эскизы на полях, файлы с её комментариями «Серёж, тут шрифт кривой» — всё это смотрело на меня немым укором.
Первые недели я просто доделывал то, что мы начинали вместе. Автоматом, без души. Пил кофе литрами, а по ночам, когда Вера засыпала, тупо смотрел в потолок, чувствуя себя вором, который пытается собрать рассыпавшийся пазл, не зная картинки.
Но потом — включился. Не потому, что вернулся «к старому образу жизни», а потому, что не было выбора. Или тонуть в долгах и саморазрушении, или работать. Я выбрал второе. Яростно, ожесточённо, с какой-то злобной решимостью доказать кому? Ей? Себе? Миру? — что я справлюсь и без неё.
Контора, которую мы создавали с Наташкой, стала приносить приличную прибыль. Именно соседка когда-то натолкнула меня на идею рисовать обложки. Законченное художественное образование было моим козырем, а не общей шуткой, как раньше. Я всегда не любил суету и шум, поэтому работать из дома для меня было естественно. Но поначалу я тонул в дедлайнах и хаосе. Именно Наташка превратила этот хаос в систему. Она составила для меня такое расписание, в котором было место и труду, и отдыху, и даже моим внезапным творческим кризисам. Благодаря ей работа перестала быть каторгой и действительно стала той самой свободой, о которой я мечтал.
Она так много для меня сделала, а потом бросила.
Обложки для книг я рисовал и выставлял на своём сайте, а там авторы покупали, даже не встречаясь со мной. Все сделки проходили в интернете. На заказ я работал только для компьютерных игр. Там вообще был полёт фантазии. И очень достойно оплачивался. Открыл офис и набрал толковых ребят с аналогичными способностями. Те занимались всем: от рекламы до создания сайтов. Деньги текли рекой, а я наслаждался семейной жизнью. Чуть не профукал это всё, потому что остался один, а ведь когда-то я не разделял нас.