Перепрыгнул через очередной бордюр и застыл на месте. Картина маслом. Называется «Не ждали!».
Всё пошло ко дну
В узком проходе между гаражами, куда я свернул, стояли четверо. Два здоровенных мужика, лица которых словно вырубили топором из неподатливого дерева — мордовороты, перегораживали единственную тропинку. Третий –– какой-то щуплый, но с лихорадочным взглядом упырь –– схватил за локоть мою Веру. Все трое нагло ухмылялись, будто загнали зверька в угол.
Я далеко не боец спецназа и первым делом потянулся за телефоном, чтобы вызвать полицию, но замер, будто споткнувшись о собственный слух. До меня донеслись её слова, отчётливые и яростные, вопреки ситуации.
Я сделал несколько медленных шагов вперёд и замер, превращаясь в одно большое ухо.
–– А что я буду с этого иметь? Сначала –– деньги покажи, а потом я уже адрес Ксюшки скажу! –– зашипела Вера, пытаясь вырвать руку.
О чём это она? Какие деньги? Такое ощущение, что она почти не боится этих бандитов, а ещё –– она их точно знает! Я стоял, сжимая букет так, что шипы роз пропороли кожу. Капельки крови падали на пыльную дорожку, но я этого почти не замечал.
Ксения... Да, та самая подружка, с которой они снимали квартиру. Мы иногда пересекались, когда я приходил в гости. Хоть Вера часто ночевала у меня, я почему-то не спешил предлагать ей окончательный переезд. Теперь это «почему-то» обрело зловещий смысл.
–– Сволочь ты, Виталя, –– вскрикнула Вера, вырвала локоть и отпрыгнула на метр. Схватилась за пострадавшее место, и из её глаз брызнули злые слёзы. Такое стерпеть я уже не мог. Дёрнулся было на помощь, но следующие слова просто выбили из меня весь дух.
–– Сволочь? Заткнись, дура! Я взял заказ от солидного чувака. Бабу его найти надо. Он бабки хорошие сулит. А ты тут кочевряжишься, инфу замалчиваешь. Значит, у меня из кармана воруешь, стерва. Да и с задохликом задержалась. Что, понравился? Когда работу закончишь? Хата нужна до зарезу, и его бабло, конечно. То, что он приподнялся, радует, но всему есть предел, – Виталя высказался и плавно двинулся на Веру.
–– Да он никак не делает предложение, –– затараторила моя «невеста», отступая, всё по какой-то Наташке страдает. Неужели деньги за две предыдущие квартиры уже закончились?
–– Не твоего ума дело. Твоё дело ноги раздвигать, да в ЗАГС очередного лоха затащить, а вот остальное –– наша забота. И про подругу не забудь. Её мужик хорошие бабки отвалил за её адресок. Таким не отказывают. Задаток уплачен, давай информацию, — взбесился Виталя.
–– Так не видела я денег, вот как дашь, так и адресок сразу скину. Не боись, не обману, — нахально посмотрела на бандита незнакомка. Такую Веру я никогда не знал.
–– Ишь, ты, чего захотела, –– хрипло прошипел Виталя. Его руки сжались в кулаки, и он сделал шаг, –– без инфы и бабла нет. Тебя твой хахаль обеспечивает, чего разнылась?
Слова Витали, как удары молотка, вбивались в сознание. Она не любит. Она охотится. На квартиру. На деньги. Всё это время…
Ноги сами попятились назад, не выдержав тяжести этой мысли. Гравий под подошвой громко хрустнул, пальцы разжались и букет с шелестом упал под ноги. В наступившей тишине этот звук прозвучал как поминальный звон.
Тут же взгляды четвёрки скрестились на мне: Витали — оценивающий и злой, его шавок — туповато-злобные, Веры — испуганно-досадливый. Я стоял посередине этого треугольника, раздавленный правдой, с пустыми руками и разбитым сердцем. Бежать? Слишком поздно.
–– Задохлик! Давно ты тут стоишь, и что успел подслушать? ––обманчиво мягко прошептал главарь.
–– Слышал мало, но всё очень интересное, — огрызнулся я, понимая, что отступать мне некуда.
Вероника молчала. Она, глупо хлопая ресницами, переводила взгляд с букета на моё лицо, потом на подельников, и снова на букет, на лицо и на подельников. Я бы посмеялся, но мне было уже не до чего. Как спастись? У этих отморозков на мордах явно написано, что мне не жить.
–– Валим его! Нельзя свидетелей оставлять, — скомандовал главарь упырятам, и они как один сорвались с места.
На меня бросились сразу двое. Я успел врезать первому, что было сил, — кулак глухо стукнул по мокрой от пота майке. Мужик только крякнул, но не остановился. Второй оглушительно треснул мне в челюсть. Мир взорвался искрами, голова откинулась назад, и меня впечатало спиной в обшарпанный гараж. Воздух со свистом вырвало из лёгких.
Ещё удар. Раздался тошнотворный отчётливый хруст, будто сломали сухую ветку у меня внутри. Рёбра. Боль, острая и яркая, пронзила грудную клетку. Дышать стало невозможно, каждый вдох резал, как стеклом.
Голова закружилась, в ушах зазвенело. Я сполз по стене, почти не чувствуя ног.