Его смех был громким, искренним. Я так и не понял, делает ли он вид, что не замечает этой вражды или просто всегда переводил всё в шутку, чтобы сгладить углы. Он, безусловно, был умным человеком и за это я его уважал. В отличие от его сына, который продолжал казаться мне самым настоящим ребёнком в теле взрослого мужика.
После чего пожал руку Михаилу Валерьевичу, он подмигнул мне правым глазом, а затем они с Николя направились в свой VIP-зал.
Я остался на месте, следя за их удаляющимися фигурами. Всё, что пережил за эти мгновения, оставило осадок, как в принципе и каждый разговор с этим человеком. Но главное было ещё впере
Сегодня солнечно и я решил открыть окно, чтобы солнцу было проще поступать в салон минуя тонировку машины. На одном из светофоров что-то резко начало меня слепить, пытался увернуться, но этот луч света преследовал мои глаза, как проснувшаяся пчела преследует человека, потревожившего её сладкий сон. Где-то в бардачке у меня были солнечные очки, на ощупь я достал их и только одев сразу же увидел, что в трамвае, который ехал параллельно со мной, кто-то слепит меня солнечным зайчиком.
Я раздражено и тщетно пытался долго рассмотреть кто же это, внутри меня пылала пламя злости и желания наказать автора этой глупой шутки, но этот блеск даже через очки не давал рассмотреть своего создателя. Осознав невозможность опознать шутника, вдавив педаль газа в пол я ушёл в отрыв от этого трамвая и чувствовал себя в этот момент как минимум победителем гран-при Монако формулы один.
В назначенное время подъехал к ресторану, место было роскошное, с намёком на высокий статус. Сюда приходили люди, которые любили выглядеть богаче, чем есть на самом деле. Я вышел из машины и немного прищурился на солнце.
И тут её голос, сиплый, словно прокуренный тысячами чужих судеб:
— Эй, красавчик, отблагодари меня золотой монеткой, а я тебе погадаю?
Я обернулся на голос — передо мной стояла взрослая цыганка. Возраст очень трудно было определить: могла быть как сорокалетней, так и семидесяти. Черные, как уголь, глаза, и в них что-то не совсем чистое и отталкивающее. Платок, старый, но ярких цветов, пальцы в перстнях, не уверен, что это было золото, скорее серебро в позолоте. Она протянула ко мне ладонь, будто сама ждала, чтобы я вложил туда свои деньги.
— Тётя, слушай давай пожалуйста мимо, — усмехнулся я. — Как говорится, денег нет, но вы держитесь
— Не понимаешь ты парень, что деньги не главное, — её голос будто вырезал воздух. — Ой вижу кровь вокруг тебя, много крови. Вижу и на твоих руках тоже кровь. Страшный ты человек… и будущее у тебя очень страшное, парень.
Я улыбнулся и решил под играть:
— Да ладно? И что же мне теперь делать? Расскажешь?
— Ой дорогой, никто не может уйти от своей судьбы, — цыганка сузила глаза. — Но если ты, конечно, хочешь, я могу дать совет, не бесплатно, но не торопись отказываться, а то пожалеешь потом!
— Ладно-ладно, давай, развлеки меня — я засунул руки в карманы и протянул ей помятую тысячную купюру.
Мне и правда в тот момент стало интересно, чем же закончится данная стандартная схема развода лохов на деньги, за это я вполне был готов заплатить такую сумму без единой нотки сожаления.
Она посмотрела куда-то мне за плечо, будто там стояла сама смерть, нежно гладя меня по голове.
— Уезжать тебе нужно, парень! Прямо сегодня! Всё бросай и беги далеко отсюда!
Я не удержался и рассмеялся ей прям в лицо:
— Оригинально, конечно, мадам, я даже почти поверил, но увы — сегодня всё мимо! Ладно, мне пора.
Далее уже шагнул к двери кафе, а она крикнула мне вслед:
— Поздно будет, когда поймёшь! Ой такой красивый весь, но судьба, ой такая тяжелая.
Я махнул рукой, вошел внутрь, уже переключившись на предстоящую важную встречу.
Когда я заходил в ресторан, Джексон уже сидел за столиком у окна делая вид, что изучает меню и собирается сделать новый для себя выбор, хотя всегда заказывает одно, и тоже — пасту карбонару, приготовленную до состояния аль денте и капучино на миндальном молоке.
«Брусника» была главным рестораном города. Когда-то, несколько лет назад, в этом здании был одноименный клуб, именно тут я и начинал свой путь в бизнесе. Изначально я и мой друг детства Лёха, устраивали здесь свои первые вечеринки, привозили известных DJ и Артистов, платили им гонорар и за аренду клуба, а всё что оставалось забирали себе. Денег было не очень много, но тогда мы работали не ради них, как говорил ранее, мы зарабатывали себе имя.
Позже наши с Лёхой пути разошлись, я так до сих пор и не понял, что тогда произошло. Может, Лёха чувствовал, что я отдаляюсь? Может, он сам выбрал другую дорогу? Времени разбираться не было. Мне поступило предложение от Михаила Валерьевича Потапова, хозяина Брусники, стать арт-директором в клубе. Процент от выручки и полная творческая свобода сделали так, что мысли о друге быстро ушли на задний план.