Сидя за столом в ресторане, я и Джексон, поглощённые обсуждением планов на вечер, с упоением прописывали каждый шаг сценария. Всё должно было быть идеально. Сегодняшний вечер обещал стать кульминацией наших усилий за три года существования клубы. Мы не могли позволить себе даже маленькую ошибку! Гимнастки, изящно балансирующие под потолком, официантки в стиле кроликов Playboy, я в костюме старины Хью Хеффнера — и финальный фейерверк, который точно останется в памяти каждого. Салют от чемпионов мира по пиротехнике! Да, вы не ослышались, такие чемпионаты действительно существуют. Я помнил, как однажды был на таком конкурсе в Калининграде. Там помимо фейерверков было целое световое и музыкальное шоу. Победителями стали парни из Канады, и именно их пиротехническое мастерство раскрасит небо ночного города в яркие цвета ровно в полночь
Я терял счёт времени, когда мой взгляд упал на чашку с остывшим от времени американо — третьим кофе за день для меня. Мы с Джексоном так сильно увлеклись нашим разговором, что даже не заметили, как к столику подошли двое неожиданных гостей. Это были Потаповы — Михаил Валерьевич и, что меня по-настоящему сильно удивило, его сын Николя. Обычно я избегал личных встреч с ними, но сегодня не мог проигнорировать. С младшим мы нехотя кивнули друг другу. Улыбаясь, пытался сохранить лицо, несмотря на всю эту неприятную и напряженную атмосферу, что витала в воздухе, а вот Михаил Валерьевич всегда был рад меня видеть. Его пожатие было твердое, как и его взгляд, в котором я мог увидеть множество слов. Мы обменялись несколькими фразами о бизнесе, но то, что последовало после, было не то, что ожидал в тот момент. Внезапно, без всякого предупреждения, Николя направил свой взгляд на меня и бросил фразу, которая, как нож, вонзилась мне в грудь:
— Птичка донесла до меня новости в Барселону, что сиротка открыл свою собственную забегаловку в городе, забавно! Слушай, как насчет того, чтобы отдать мне свой бизнес, пока ты и его не довёл до банкротства, как наш с отцом клуб?
Слова сильно ударили по моему самолюбию. Я не знал, что больше меня возмутило: его наглость, его неуважение, или тот факт, что он, явно ожидая, что я приму этот вызов, продолжал так же без стеснения демонстрировать свою токсичную уверенность. Посмотрел на него, не скрывая раздражения.
— Ты видимо, про мой клуб, да? — произнёс я, усталый от его бесконечных манипуляций. — Знаешь, что я тебе могу предложить, Николя? То, что тебе по плечу — гулькин член, такой же мелкий и без яиц, как и твой. Когда же наконец-то поймёшь, что ты просто глупый ребёнок, который не понимает, где находятся его границы.
Эти слова прозвучали с особой тяжестью. Мне вспоминались те моменты, когда я смотрел интервью Вячеслава Кирилловича «Япончика» Иванькова, короля преступного мира России. Он сказал:
— Я никогда не боялся никого. Я всегда иду прямо в жизни, я могу смотреть в глаза каждому. Нет человека в этом мире, кому бы я не смог смотреть прямо в глаза. Если ты отвёл взгляд — ты проиграл.
Эти слова, навсегда вонзились в мою память. Я смотрел людям только в глаза и Николя не был исключением.
Его лицо покраснело, как китайский флаг, рука сжалась в кулак, готовая к действию. Я знал, что он хотел броситься на меня, но не мог быть первым, кто сделает этот шаг. Чисто из-за уважения к его отцу, не стал начинать, но еще в детском доме понял, что, если драка неизбежна — нужно бить первым.
Помню тот день, как сейчас — во мне родилось тогда, что-то новое.
Мне было лет девять, может, десять. Точные даты в детском доме не имели значения, там всё было одинаково: серые стены, одинаковая форма, одинаковые лица и голоса каждый день. Мы жили как стая волков и слабым в стае нет места их кусают. Я не был уж полным тюфяком, но и самым сильным себя не считал, до того дня.
Помню этот вечер, мы только вернулись с прогулки и в раздевалке в шутку толкались и что-то между собой прикалывались. Я споткнулся об портфель, стоящий на полу. Непонятно чей он был, но именно в тот момент он стал для одного из старших — его.
Валера, ему было лет пятнадцать. Здоровый тип, он часто задирал малых пацанов, сейчас я понимаю, что таким образом пацан тешил своё эго, обиженного на весь мир, брошенного ребенка.
— Ты что, дебил? — его голос эхом ударил по стенам. — Кто разрешал тебе трогать мои вещи?
Я пробормотал что-то, вроде бы даже хотел извиниться и тут же получил удар по лицу. Не очень сильный, но безумно обидный, подобный удар парни называют — дал леща. Вокруг стояла толпа детей, кто-то, испугавшись смотрел на данную картину, кто-то смеялся и тыкал пальцами выкрикивая не самые приятные фразы в мой адрес и тут я испытал новое для себя чувство. Не страх, нет! Нечто другое, горячее. Как будто внутри меня кто-то разорвал цепи и заорал: «Или сейчас, или никогда».