— Пожалуйста, поговори со мной. Я… я была не в себе… Это была просто ошибка…
— Просто ошибка? — усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается ледяное безразличие.
— Ты считаешь, что отсосать под кайфом какому-то уроду в клубе на глазах своего парня — это блядь просто ошибка? Ты что в край ебанутая?
— Я… Я не знаю, что на меня нашло…не осознавала, что делала, это все наркотики — она схватила мою руку, сжимая пальцы до боли.
— Я люблю тебя, правда! Я всё исправлю, дай мне последний шанс…
—Знаешь, а пошла-ка ты нахуй, ебучая наркоманка, — мой голос был спокойный, даже с ленивым равнодушием.
— У нас всё кончено. Не хочу тебя больше видеть здесь. Ты для меня никто и чем раньше это поймешь, тем лучше будет нам обоим.
— Демид, ну пожалуйста! Ты что реально готов вот так всё закончить? Три года, которые были у нас ничего для тебя не значат? — её голос сорвался на крик и когда охрана уже направлялась к нам она переключилась с защиты, на нападение, стандартная тактика:
— А знаешь, что! Да ты просто трус! Девочка ошиблась и сразу же всё закончил! Ты не мужик, Демид! Даже трахнуть меня времени не находил — только работа, работа, работа! Да и вообще только себя и любишь! Гондон! Знаешь если бы у тебя член до задницы доставал, сам бы себя трахал каждый день!
Я пропустил её истерику мимо ушей, наблюдая, как охранники аккуратно, но быстро выводят её из клуба. Эти слова уже не могли зацепить — она перестала иметь для меня значение.
— Больше не пускайте её сюда, никогда! Ты, понял меня? — сказал Джексону и не дожидаясь ответа, вышел на свежий воздух проветрить мысли.
На балконе, я почему-то сразу достал телефон и нашёл в списке недавних контактов уже знакомый номер Ангелины.
— Ну привет, незнакомец — её голос раздался сразу, как будто она ждала звонка.
— Привет, но мы вроде уже знакомы — мой голос смягчился и на лице появилась лёгкая улыбка
— Ну что, я могу заехать?
— Конечно же — услышал её лёгкий смех. — Я как раз думала, когда же ты позвонишь! Один вопрос, выбирай голубой или зелёный?
Ни капли не думая ответил на её вопрос:
-Зелёный…
Вернувшись во внутрь клуба, я попрощался со всеми, нарезал рабочих задач на пару дней вперёд для Джексона и не стал дальше тянуть время. Вышел и сел в машину, завёл двигатель и рванул по ночному городу — туда, где мне ждала она. Та, кто не выходила из моей головы последние часы моей жизни.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Район, в который я приехал, выглядел так, будто время здесь застыло где-то в середине девяностых. Пятиэтажные кирпичные дома-общежития с облупившейся краской, тёмные дворы, где едва горели разбитые фонари, мрачные на вид подъезды и затянутые паутиной балконы местами без окон. Здесь было тихо — слишком тихо для вечернего времени. Казалось, что жизнь здесь давно потеряла краски.
Адрес из сообщения, которая отправила Ангелина, вёл к старому серому дому с осыпавшейся штукатуркой на пороге. Домофона, как и ожидалось, не оказалось — на его месте была дыра с торчащими из неё проводами. Я вошёл в подъезд, где пахло сыростью и чем-то горелым.
Её квартира была на первом этаже и дверь была, почему-то, приоткрытой. Деревянная, обшарпанная, с облупившимся лаком, она выглядела так, будто помнила ещё советские времена. Я постучал по косяку, но ответа не последовало. Осторожно шагнув внутрь, прошёл чуть дальше по тёмному коридору и увидел тусклый свет из кухни.
Зайдя внутрь, увидел, что там сидели двое мужчин и выпивали. Один из них, как я узнал позже, был её отец. Он выглядел уставшим, с опухшим лицом, заросшей щетиной и пустым взглядом человека, который давно сдался и нашел своё место на дне стакана. На нём были вытянутые серые спортивные штаны, с черными вертикальными полосками, дырявые чёрные носки и стоптанные тапочки. Поверх тела — старая, выцветшая безрукавка в полоску.
Второй мужчина казался мне ещё страннее. С длинной седой бородой, круглыми розовыми щеками, и не менее круглым животом, на котором лежал свисающий с шеи крупный потемневший крест из какого-то недрагоценного метала. Он словно сошёл с иллюстрации к Ветхому Завету. Каждые несколько минут, вместо тоста, он произносил различные цитаты из Библии, будто пытался найти утешение в словах, которые сам, как мне казалось, сам не до конца понимал.
— Папа, всё нормально, это ко мне! — раздался голос Ангелины откуда-то из глубины квартиры.
Мне было не по себе. С самого начала. С этими мужиками на кухне. Они были, для меня, слишком чужими. Воздух был густой, тяжёлый — как в бане, только без пара. Я стоял у холодильника и изображал, будто что-то важное пишу кому-то в телефоне, но на деле — просто пытался хоть немного отвлечься от ощущения, что я тут как турист в зоне боевых действий. Всё в этой кухне говорило: ты тут лишний. Даже табуретка рядом со мной скрипнула, как будто выгоняла.