И тут — как будто из ниоткуда — крик:
— Демид! Проходи сюда!
Голос Ангелины. Музыка для ушей. Я двинулся туда почти бегом — и в тот момент, когда переступил порог её комнаты, почувствовал облегчение такое острое, как если бы наконец выплыл на поверхность после долгого ныряния.
Комната была как оазис. Нет, серьёзно — оазис в пустыне этого облезлого, пропахшего кухонной влагой серого общежития. Свет — мягкий, рассеянный. И всё сразу выглядело как-то иначе. Я даже вдохнул более свободнее.
Первое, что бросилось в глаза, конечно, стены. Это что-то невозможное! Они были все раскрашены — но не просто как детские граффити или подростковые каракули. Это были картины. Настоящие. Живые. Каждая — как окно в совершенно другой мир, но все вместе — как огромная, сложная, почти музыкальная, цельная композиция. На одной стене — у окна — японская гейша в красном кимоно стояла у воды. Домик за спиной, крыша у него слегка просела — нарисовано с такой любовью к деталям, что казалось, если приглядеться, можно услышать, как ветер шевелит бумажные фонарики. Рядом — пара журавлей, вытянувших тонкие шеи к воде, в попытке выловить рыбу. Рыба — прозрачная, почти светящаяся, будто волшебная.
На другой стене — девушка в образе эльфийской лучницы. У неё были длинные серебристые волосы, малахитовые глаза и пальцы, натягивающие тетиву словно готовясь к выстрелу с такой точностью, что я почему-то сразу подумал: вот бы Ангелина умела так точно попадать и в мысли. За её спиной — лес, прорисованный в таких оттенках зелёного, каких я раньше в красках не встречал.
Обернувшись, я увидел третью стену, ту, где дверь, через которую я вошёл. На ней было сразу двое влюблённых. Мужчина держал женщину за руку, и оба будто только что шагнули из какого-то сна через туже дверь, что и я. Позади них — огни ночного города, в котором угадывался силуэт Петербурга: шпили, арки, фонари и конечно же, разводные мосты.
Четвёртая стена, та которая с окном во двор. На ней — изображение старинной библиотеки, уходящей вверх, в бесконечность. Полки, книги, лестницы, лампы. Казалось, вот-вот услышишь скрип дерева и шорох белоснежных страниц.
Сама комната была скромной. Мебели — почти ничего. Старенький диван, перекрытый пледом с лисами и мальчиком стоящим на планете, где-то только он и одна роза. Я сразу понял, что тут изображены персонажи сказки Экзюпери «Маленький Принц». Небольшой письменный стол, заляпанный краской и маркером, стоял под самой стеной с эльфийкой. На нём — стопка книг, чашка с кистями, несколько сухих роз, вставленных в бутылку из-под вина. Шкаф — высокий, темного дерева, местами облезший, но аккуратный. Пахло мятой и ещё чем-то тёплым — как будто выпечкой из детства.
Ангелина была за шкафом. Я услышал шорох ткани и увидел движение — лёгкое, почти невесомое. Её прикрывала только дверца шкафа, и я… ну, я увидел. Случайно. Только краешек. Только немного. Край её попки и розовые трусики с кошками, такими мультяшными, с глазами по поллица. Это было как глоток сладкого вина — вроде бы ничего такого, но в голове уже немного зазвенело.
Я чуть-чуть усмехнулся — больше себе, чем вслух. Но, конечно, она это услышала. Хоть и не сказала ничего, я знал — поняла. Не обиделась. Просто оставила это в воздухе, как пузырёк мыльной пены — пускай лопнет сам.
— Может, мне подождать в коридоре?.. — сказал я, сделав шаг назад.
— А то, ну, тут… твой отец с другом…
Она выглянула, улыбнулась — волосы растрёпанные, губы чуть приоткрыты, глаза — хитренькие.
— Если тебе там больше понравилось, то, конечно, иди!
— сказала она, как будто вовсе не дразнила, но я слышал: дразнила. И знала, что я это понял.
Я почувствовал себя как школьник, пойманный за тем, что подглядывает. Растерялся, пробормотал что-то невнятное и вышел обратно на кухню. Не потому, что хотел. Просто инстинкт — спасать ситуацию от позора. Не хотел, чтобы она видела, как я смущаюсь.
Там всё было так же. Два мужики. Табуретка. Тарахтящий холодильник. Кто-то повернул голову, кто-то продолжал жевать. Мы замерли. На пару секунд. Просто смотрели друг на друга, как будто я — не гость, а участник какой-то древней церемонии, в которой забыл слова и все внимание только на мне.