— Ну чё, переоделась? — спросил один из них, хрипло засмеявшись.
Я не ответил. Сел. Или встал — не помню. Главное — ждать. Когда она снова позовёт.
Она вышла, застёгивая старенькую джинсовую куртку. На ней было зелёное платье, явно не с витрины магазина. Видно, что оно было переделано вручную — подшитый подол, добавленные лямки и нашивки с кошками Hello Kity, сделанное с любовью и своим стилем. В нём была её индивидуальность — яркая и очень притягательная.
— Мы Пойдём? — кивнул ей, стараясь не задерживаться в этой мрачной кухне не минутой более
— До свидания, хорошего вечера — сказал я, но в ответ только странный мужчина сказал:
— Да хранит вас господь от грехов ваших!
Мы вышли на улицу, и я почувствовал, как Ангелина облегчённо выдохнула полной грудью.
— Тебе не обязательно было заходить… Я бы могла выйти на улицу — тихо сказала она, пряча руки в карманы.
— Я совсем не против, — пожал плечами, но видел, как её щёки вспыхнули от смущения
— Знаешь, по сравнению с моим детством, у тебя отличное место проживания
— Спасибо, что приехал, — она улыбнулась, и я поймал себя на мысли, что эта улыбка — лучшее, что случилось со мной за этот день.
Мы сели в машину и поехали в центр. Ночные улицы казались спокойными, свет витрин и фонарей ложился мягкими бликами на лобовое стекло. Почувствовал, что она расслабилась, и разговор потёк сам собой.
— Ты сказала, твой отец был врачом? — спросил я, когда мы остановились у набережной.
Ангелина кивнула, глядя на своё отражение в окне.
— Да… хирург! Один из самых лучших в этом городе! Работал в онкологической больнице в старом районе. А мама была художницей. Какие же красивые она рисовала картины с улицами нашего города, жалко ничего не сохранилось…
— Семь лет назад Она… — голос её дрогнул.
— Заболела раком груди… Знаешь папа боролся за её жизнь до самого конца, никогда не сдавался, несколько операций, две тяжелых химиотерапии, но каждый раз болезнь снова возвращалась. Он не смог её спасти, в чем теперь винит только себя. После того, как это случилось — всё в нашей семье пошло под откос. Ему стало абсолютно всё равно на свою жизнь, наверное, и на меня. Он ушёл из больницы и начал пить. Теперь иногда подрабатывает грузчиком в магазине у дома и на рынке. Мы, конечно, держимся, как можем, но иногда бывает очень тяжело. Он на самом деле очень хороший человек, добрый. Хотела бы, чтобы ты увидел его до того, как жизнь пошла по неверному пути.
В её голосе не было жалости к себе — только тихая, застарелая боль, к которой она, казалось, уже привыкла.
— Прости, не хотел затрагивать… эту тему, которая тебе…
— Всё нормально, не переживай — не дав мне закончить, она улыбнулась, но в глазах мелькнула добрая грусть.
После этого, я рассказал ей про свою жизнь, про детский дом, про свой страшный сон/воспоминание и всё остальное, что было у меня до встречи с ней.
— И что ты вообще ничего не знаешь про своих родителей? — с удивлением спросила она
-Почти ничего. Знаю только, что меня принес какой-то мужчина и написал отказную прямо там, на месте. Ни их имен, ничего остального я не знаю, к сожалению.
— А ты хотел бы их найти? — Спросила Ангелина
— Знаешь, когда-то давно — очень сильно хотел! Каждый ребенок в детском доме живет в начале мечтой, что в какой-то момент вернуться родители, осознают свою ошибку и заберут его из этого ада! Потом уже не хотел и испытывал к ним только злость, как они могли поступить так со своим ребенком? А сейчас, если честно, мне уже всё равно.
Мы некоторое время просто молчали, смотря в даль на реку, стоя на главной набережной города ощущая на себе легкий теплый ветер.
Я предложил заехать перекусить в кафе, но она легко покачала головой.
— Давай лучше в «Макдональдс». Там как-то проще и всё настоящее, не такое пластмассовое, как в этих ресторанах с большими окнами и верандой, которую украшают искусственные цветы.
Я согласился, в Маке она даже не дала мне попробовать за неё заплатить — купила себе всего один чизбургер и всё. Не желая смущать Ангелину, взял себе такой же.
— Ты всегда такая упрямая, да? — усмехнулся я, когда мы вышли с ней на улицу.
— Просто не люблю, когда за меня платят, как будто бы становлюсь должна этому человеку — пожала она плечами, и её зелёные глаза ярко блеснули с вызовом.
Мы отправились вверх на откос. Издалека доносились звуки улицы и шум воды. Она достала из кармана куртки старенький китайский телефон с разбитым стеклом и включила песню Creep легендарной британской группы Radiohead. Тихие, пронзительные ноты вплелись в воздух, и я почувствовал, как внутри что-то зажегся маленький источник тепла.