Мы сидели рядом на сырой, после дневного легкого дождика, траве, ели наши чизбургеры, это было удивительно просто и… как-то очень искренне, никакой фальши. Только мы. Я, она и этот момент.
Когда Ангелина положила голову мне на плечо, я почувствовал, как сердце замедлилось на долю секунды, а потом стало биться в несколько раз быстрее.
— Можно? — спросил я, едва слышно, и она одобрительно кивнула, не поднимая глаз.
Медленно наклонился, чувствуя, как её дыхание сбивается. Губы были мягкими, чуть дрожащими. Я поцеловал её осторожно, как будто боялся сломать что-то хрупкое. Она сначала замерла, но потом робко ответила, и этот момент оказался для меня важнее, чем я мог ожидать.
Когда отстранился, она коснулась своих губ кончиками пальцев, словно не верила, что это произошло.
— Это был мой первый поцелуй, — прошептала она.
Я улыбнулся, почувствовав тепло внутри.
— Безумно рад, что он был со мной!
После этого мы еще некоторое время посидели на улице, а после вернулись в машину и долго молча катались по городу, слушая её плейлист. Эта ночь не требовала лишних слов. Когда утро начало пробиваться сквозь темноту, я отвёз её обратно.
— Спасибо за всё, знаешь, сегодня ты смог меня удивить… — тихо сказала она, выходя из машины.
Я смотрел, как она скрылась за дверью, и не мог перестать думать о неё. Что-то в ней тянуло ко мне — что-то настоящее. Чего так не хватало в моей жизни уже долгое время.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Район, в который я приехал, выглядел так, будто время здесь застыло где-то в середине девяностых. Пятиэтажные кирпичные дома-общежития с облупившейся краской, тёмные дворы, где едва горели разбитые фонари, мрачные на вид подъезды и затянутые паутиной балконы местами без окон. Здесь было тихо – слишком тихо для вечернего времени. Казалось, что жизнь здесь давно потеряла краски.
Адрес из сообщения, которая отправила Ангелина, вёл к старому серому дому с осыпавшейся штукатуркой на пороге. Домофона, как и ожидалось, не оказалось – на его месте была дыра с торчащими из неё проводами. Я вошёл в подъезд, где пахло сыростью и чем-то горелым.
Её квартира была на первом этаже и дверь была, почему-то, приоткрытой. Деревянная, обшарпанная, с облупившимся лаком, она выглядела так, будто помнила ещё советские времена. Я постучал по косяку, но ответа не последовало. Осторожно шагнув внутрь, прошёл чуть дальше по тёмному коридору и увидел тусклый свет из кухни.
Зайдя внутрь, увидел, что там сидели двое мужчин и выпивали. Один из них, как я узнал позже, был её отец. Он выглядел уставшим, с опухшим лицом, заросшей щетиной и пустым взглядом человека, который давно сдался и нашел своё место на дне стакана. На нём были вытянутые серые спортивные штаны, с черными вертикальными полосками, дырявые чёрные носки и стоптанные тапочки. Поверх тела — старая, выцветшая безрукавка в полоску.
Второй мужчина казался мне ещё страннее. С длинной седой бородой, круглыми розовыми щеками, и не менее круглым животом, на котором лежал свисающий с шеи крупный потемневший крест из какого-то недрагоценного метала. Он словно сошёл с иллюстрации к Ветхому Завету. Каждые несколько минут, вместо тоста, он произносил различные цитаты из Библии, будто пытался найти утешение в словах, которые сам, как мне казалось, сам не до конца понимал.
— Папа, всё нормально, это ко мне! — раздался голос Ангелины откуда-то из глубины квартиры.
Она вышла, застёгивая старенькую джинсовую куртку. На ней было зелёное платье, явно не с витрины магазина. Видно, что оно было переделано вручную – подшитый подол, добавленные лямки и нашивки с кошками Hello Kity, сделанное с любовью и своим стилем. В нём была её индивидуальность — яркая и очень притягательная.
— Мы Пойдём? — кивнул ей, стараясь не задерживаться в этой мрачной кухне не минутой более
— До свидания, хорошего вечера — сказал я, но в ответ только странный мужчина сказал:
- Да хранит вас господь от грехов ваших!
Мы вышли на улицу, и я почувствовал, как Ангелина облегчённо выдохнула полной грудью.
— Тебе не обязательно было заходить… Я бы могла выйти на улицу — тихо сказала она, пряча руки в карманы.
— Я совсем не против, — пожал плечами, но видел, как её щёки вспыхнули от смущения
– Знаешь, по сравнению с моим детством, у тебя отличное место проживания
— Спасибо, что приехал, — она улыбнулась, и я поймал себя на мысли, что эта улыбка — лучшее, что случилось со мной за этот день.
Мы сели в машину и поехали в центр. Ночные улицы казались спокойными, свет витрин и фонарей ложился мягкими бликами на лобовое стекло. Почувствовал, что она расслабилась, и разговор потёк сам собой.