— Ты сказала, твой отец был врачом? — спросил я, когда мы остановились у набережной.
Ангелина кивнула, глядя на своё отражение в окне.
— Да… хирург! Один из самых лучших в этом городе! Работал в онкологической больнице в старом районе. А мама была художницей. Какие же красивые она рисовала картины с улицами нашего города, жалко ничего не сохранилось…
- Семь лет назад Она… — голос её дрогнул.
— Заболела раком груди…Знаешь папа боролся за её жизнь до самого конца, никогда не сдавался, несколько операций, две тяжелых химиотерапии, но каждый раз болезнь снова возвращалась. Он не смог её спасти, в чем теперь винит только себя. После того, как это случилось - всё в нашей семье пошло под откос. Ему стало абсолютно всё равно на свою жизнь, наверное, и на меня. Он ушёл из больницы и начал пить. Теперь иногда подрабатывает грузчиком в магазине у дома и на рынке. Мы, конечно, держимся, как можем, но иногда бывает очень тяжело. Он на самом деле очень хороший человек, добрый. Хотела бы, чтобы ты увидел его до того, как жизнь пошла по неверному пути.
В её голосе не было жалости к себе – только тихая, застарелая боль, к которой она, казалось, уже привыкла.
— Прости, не хотел затрагивать… эту тему, которая тебе…
— Всё нормально, не переживай — не дав мне закончить, она улыбнулась, но в глазах мелькнула добрая грусть.
После этого, я рассказал ей про свою жизнь, про детский дом, про свой страшный сон/воспоминание и всё остальное, что было у меня до встречи с ней.
- И что ты вообще ничего не знаешь про своих родителей? - с удивлением спросила она
-Почти ничего. Знаю только, что меня принес какой-то мужчина и написал отказную прямо там, на месте. Ни их имен, ничего остального я не знаю, к сожалению.
- А ты хотел бы их найти? – Спросила Ангелина
- Знаешь, когда-то давно – очень сильно хотел! Каждый ребенок в детском доме живет в начале мечтой, что в какой-то момент вернуться родители, осознают свою ошибку и заберут его из этого ада! Потом уже не хотел и испытывал к ним только злость, как они могли поступить так со своим ребенком? А сейчас, если честно, мне уже всё равно.
Мы некоторое время просто молчали, смотря в даль на реку, стоя на главной набережной города ощущая на себе легкий теплый ветер.
Я предложил заехать перекусить в кафе, но она легко покачала головой.
— Давай лучше в “Макдональдс”. Там как-то проще и всё настоящее, не такое пластмассовое, как в этих ресторанах с большими окнами и верандой, которую украшают искусственные цветы.
Я согласился, в Маке она даже не дала мне попробовать за неё заплатить – купила себе всего один чизбургер и всё. Не желая смущать Ангелину, взял себе такой же.
— Ты всегда такая упрямая, да? — усмехнулся я, когда мы вышли с ней на улицу.
— Просто не люблю, когда за меня платят, как будто бы становлюсь должна этому человеку — пожала она плечами, и её зелёные глаза ярко блеснули с вызовом.
Мы отправились вверх на откос. Издалека доносились звуки улицы и шум воды. Она достала из кармана куртки старенький китайский телефон с разбитым стеклом и включила песню Creep легендарной британской группы Radiohead. Тихие, пронзительные ноты вплелись в воздух, и я почувствовал, как внутри что-то зажегся маленький источник тепла.
Мы сидели рядом на сырой, после дневного легкого дождика, траве, ели наши чизбургеры, это было удивительно просто и… как-то очень искренне, никакой фальши. Только мы. Я, она и этот момент.
Когда Ангелина положила голову мне на плечо, я почувствовал, как сердце замедлилось на долю секунды, а потом стало биться в несколько раз быстрее.
— Можно? — спросил я, едва слышно, и она одобрительно кивнула, не поднимая глаз.
Медленно наклонился, чувствуя, как её дыхание сбивается. Губы были мягкими, чуть дрожащими. Я поцеловал её осторожно, как будто боялся сломать что-то хрупкое. Она сначала замерла, но потом робко ответила, и этот момент оказался для меня важнее, чем я мог ожидать.
Когда отстранился, она коснулась своих губ кончиками пальцев, словно не верила, что это произошло.
— Это был мой первый поцелуй, — прошептала она.
Я улыбнулся, почувствовав тепло внутри.
— Безумно рад, что он был со мной!
После этого мы еще некоторое время посидели на улице, а после вернулись в машину и долго молча катались по городу, слушая её плейлист. Эта ночь не требовала лишних слов. Когда утро начало пробиваться сквозь темноту, я отвёз её обратно.