— Хоть ты и один, но никогда не должен забывать. Мир — это не детский дом, ты можешь жить в нём по-своему.
Я тогда не понял, что она имела в виду. Возможно, и не хотел понимать, но её слова, как шрамы, остались со мной навсегда. В какой-то момент они заставили меня поверить, что смогу изменить свою жизнь и у меня это получилось. Чему меня еще научил детский дом? Не доверять людям, не надеяться на них. Стать сильным, потому что иначе, мир сожрёт не пережёвывая!
Когда меня выпустили по возрасту из этого места, я думал, что всё изменится. Но нет. Жизнь не оставила меня в покое. Я всё равно чувствовал, как эта тень тянется за мной. Не мог от неё избавиться, сколько бы не старался. Я научился скрывать свою боль даже перед самим собой, но не мог её выкинуть из головы навсегда. Возможно, это было моё главное «достижение» — стать тем, кто привык не верить, не надеяться и не показывать себя настоящим.
Сейчас, когда иду по этой улице, кажется, что этот мир не мой. Все живут в другом времени, а я будто остался в том детском доме, где никто не мог меня понять и никому не был нужен. Вспоминать это тяжело, но ещё тяжелей не вспоминать. Знаю, что эти воспоминания не отпустят меня. Наверное, они всегда будут рядом. И это тоже часть меня. Давно пора было это принять.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Я занял место у окна, всматриваясь в темнеющий вечер за стеклом. Официантка принесла мне огромное меню, но я даже не стал его открывать, попросил кофе и уточнил, есть ли у них том ям. Вспомнил, как в прошлом году ездил с Кристиной в Таиланд, в Паттайю. Это было хорошее время — просто валялся на пляже, читал книги, наслаждался местной кухней, пад-тай и том ям стали моими фаворитами. Там, под палящим солнцем, я прочитал «Цветы для Элджернона». Мне эта книга так понравилась, что, возможно, если бы у меня было больше времени, перечитал её ещё раз. Это произведение обнажает всю сложность человеческой души, напоминает, как трудно быть настоящим, когда мы пытаемся жить с невыносимыми ограничениями, будь то умственные или эмоциональные. Автор показал, как сильно наша жизнь может измениться, когда мы начинаем осознавать окружающую реальность.
В углу ресторана сидел старик и играл на пианино. Музыка казалась для меня какой-то другой, будто я начал её понимать по-настоящему. Это Ангелина меня научила слушать её, раньше я даже не обращал внимания на такие вещи, а теперь каждый аккорд, каждая нота — это было что-то новое, что-то яркое и живое. Я случайно заметил, что у пианиста что-то не так с глазами. Через несколько секунд понял — он был слепой. Мне стало так сильно жалко его, и эта жалость как-то сразу переросла в сентиментальность. Я даже почувствовал, как глаза наполняются слезами, но быстро вытер их, не решая показывать этого никому, люди не должны видеть твою слабость.
Когда официантка принесла еду, спросил, можно ли пригласить старика за мой стол. Оплатил его дневной гонорар, как-то захотел сделать что-то доброе, может, потому что чувствовал, мир вокруг меня слишком холодный и хотелось добавить капельку тепла. Я начал с ним общаться, сначала на общие темы, но затем разговор стал глубже. Зачем-то сказал, что мне его очень жалко. Он усмехнулся и добавил:
— Вот ты, видишь клавиши. Ты, видишь их чёрными и белыми, так? а я — только слышу музыку.
Эти слова потрясли меня. Мы зрячие люди часто не задумываем то, что происходит за пределами очевидного. Он не видел этих клавиш, но слышал нечто гораздо более глубокое и важное, чем я мог когда-либо понять.
После небольшого общего разговора, я спросил у него, как он ослеп? Заказал для 200 грамм водочки и после выпитого, несмотря на его желание промолчать, он наконец-то рассказал свою историю.
Это было около тридцати лет назад. Красивая история любви. Когда он рассказывал о своей девушке, в его голосе была такая нежность, что я почувствовал, как на моих глазах расцветает целая вселенная. Он вспомнил, как они встретились в консерватории. Она была такой маленькой, хрупкой, с зелёными глазами, которые сверкали, как изумрудные звезды. Старик тогда был молодым, полным амбиций пианистом, а его любимая — юной скрипачкой, совершенно беззаветно преданной музыке. Они сразу нашли друг друга, как две половинки, которые искались всю свою жизнь. Играли вместе, репетировали, смеялись. Она вдохновляла его, на что-то большое, чем он мог сделать. Каждое её прикосновение к струнам скрипки было как волшебство, которое завораживало до глубины души и даже больше.