— Похоже, у нас сегодня бессонная ночь на двоих. Тоже не могу отпустить свои мысли.
Прошло несколько секунд, и экран снова загорелся.
— Давай встретимся? Не хочу быть сейчас одна, хочу обнимашки :)
Я усмехнулся. Конечно, она могла написать кому угодно, но написала мне.
— Тогда ты по адресу, где встретимся?
Ангелина:
— Давай там, где был наш первый поцелуй! Ты же помнишь?
Этот ответ пробил меня теплом. Откос на набережной. Воспоминания о том вечере сразу накрыли — её робкий взгляд, вкус свежего воздуха, её сладкие губы, дрожащие под моими…
— Буду через час, безумно жду нашей встречи.
Ровно в семь утра я припарковал машину недалеко от набережной. Город уже просыпался — улицы наполнялись спешащими на работу людьми, фары машин мелькали в утреннем тумане. В воздухе витала какая-то особенная тишина — как перед началом чего-то важного.
Она уже ждала меня — в тёмной куртке и черном платье под ним, с руками, спрятавшимися в карманы. Светлые волосы казались ещё ярче на фоне серого утра, а зелёные глаза ловили на себя блики восходящего солнца.
— Наконец-то ты пришёл… — голос её звучал тихо, почти шёпотом.
— Судя по тому, как торопился, я бы сказал прилетел.
Сразу же подошёл ближе, заглядывая в её лицо — сегодня оно было другим. Не дерзким, не вызывающим — ранимым. Таким, каким я редко его видел.
— Что случилось, Ангелина?
Она выдохнула, будто собираясь с духом, и, не глядя на меня, заговорила:
— Знаешь… Иногда мне кажется, что я просто плыву по течению. Что у меня нет цели. Все эти попытки удивлять мир — это просто маска. Я надеваю её, чтобы никто не догадался, как мне страшно. Не знаю, куда иду, не знаю, кем хочу быть. И боюсь, что, когда ты поймёшь, какая на самом деле эта девочка, тебе станет неинтересно. Ведь я не такая, как ты. Не из твоего мира.
Каждое её слово отзывалось во мне эхом. Я смотрел на неё — такой откровенной, без её привычного панциря, и вдруг понял: вижу настоящую Ангелину. Не девочку, которая играет в провокации и вызовы, а человека, потерянного и ранимого.
— Ты не обязана быть частью этого мира, малышка — сказал очень мягко. — Я и сам больше не хочу в нём оставаться.
Она вскинула на меня удивлённый взгляд.
— О чём ты?
Я вздохнул и рассказал всё — о встрече с отцом, о сне, который вернулся, о той пустоте, которую чувствую, несмотря на внешнее благополучие. Рассказал о том, как встреча с Лёхой заставила меня задуматься, что я живу не своей жизнью, что каждый день я надеваю доспехи и притворяюсь, будто всё это — успех и власть — приносит мне удовольствие, но это вообще не правда.
— Понял, что больше не хочу быть частью этого. И знаешь, о чём я подумал?
— О чём? — она чуть подалась ко мне, её голос дрогнул.
— А что, если нам всё изменить? Кардинально поменять свою жизнь! Просто взять и уехать от сюда далеко-далеко?
— Куда?
— Не знаю, например в Таиланд. Я был там однажды. Это было первое место, где я почувствовал себя по-настоящему свободным. Хочу снова это почувствовать, но только вместе с тобой. Тебе точно там понравится, обещаю!
Я видел, как её глаза загорелись — не притворно, не напоказ. Настоящая эмоция, живая и яркая, но потом её плечи чуть поникли.
— А мой отец? Я не могу оставить его одного в такой ситуации! Как он будет тут без меня?
— Не беспокойся, всё решу, но не сейчас — кивнул я
— Мне тоже нужно время, чтобы разобраться с делами. Но если ты готова — я обо всём позабочусь.
Она молчала несколько секунд, а потом посмотрела на меня так, что у меня перехватило дыхание.
— Я доверяю тебе, Демид. Давай изменим нашу жизнь.
Эти слова. Они значили больше, чем всё, что слышал за последние годы.
Я не сдержался и притянул её к себе. Наши губы встретились — сначала нежно, но потом… Потом сдерживаться стало невозможно. В этом поцелуе было всё — страх, надежда, желание. Чувствовал, как её руки скользнули по моей шее, как она прижалась ко мне, словно боялась, что исчезну.
— Поехали ко мне… — прошептал, не отрываясь от её губ.
— Да…я тоже очень хочу…
Мы почти не разговаривали по дороге. Тишина между нами была напряжённой, но не тягостной — в ней кипело что-то необратимое. Я чувствовал, как каждый её взгляд, каждое движение разжигает во мне пламя, которое невозможно было остановить.
Когда открыл дверь квартиры, она шагнула внутрь первой, и едва закрыл замок, как её руки оказались на моей груди. Её пальцы дрожали, но в них не было неуверенности — только желание, затопившее всё остальное.
Я притянул её к себе, и наши губы снова слились — на этот раз жадно, с той самой ненасытностью, что копилась с самого начала нашей встречи. Она прижалась ко мне так, что чувствовал каждую линию её тела — хрупкого, но полного какой-то внутренней силы.