— Ты не представляешь, как я тебя хочу… — сорвалось с моих губ, когда провёл рукой по её талии, прижимая её ближе к себе.
— Тогда возьми меня… — прошептала она, и в её голосе было что-то, от чего у меня закружилась голова.
Я отступил назад, увлекая её за собой, пока не почувствовал, как спиной наткнулся на стену. Её ладони скользнули под воротник моей рубашки, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой. Я смотрел на неё — на её зелёные глаза, в которых сейчас не было ни следа той маски, за которой она привыкла прятаться. Передо мной была настоящая Ангелина — такая, какая она есть, без показного вызова этому миру.
Я наклонился, прикасаясь губами к её шее, и почувствовал, как она вздрогнула. Дыхание стало прерывистым, когда мои пальцы скользнули по линии её позвоночника вниз, отодвигая ткань и обнажая кожу — тёплую, бархатистую, трепещущую под моими прикосновениями.
— Ты такая красивая… — выдохнул я, снимая с неё куртку и бросая её на пол.
Она улыбнулась — едва заметно, но в этом было что-то трогательное, уязвимое.
— Я буду такой всегда, но только для тебя и больше не для кого…
Обвёл пальцами контур её лица, изучая каждый сантиметр — от изгиба скул до мягкости губ, которые только что были на моих. В этот момент всё остальное перестало существовать — клуб, деньги, тревоги. Только она.
Я поднял её на руки, и она обвила ногами мою талию, зарываясь пальцами в мои волосы. Каждый поцелуй становился всё глубже, горячее — как будто нам обоим не хватало воздуха, но только не друг друга.
Источником света в спальне была лишь тонкая полоса солнца пробивалась сквозь опущенные шторы панорамного окна. Я уложил её на кровать, замер на мгновение, наслаждаясь тем, как она смотрела на меня — неотрывно, жадно, будто сейчас был для неё всем.
— Я хочу, чтобы ты знала… — прошептал, склоняясь к её уху.
— Я серьёзно. Сделаю всё, чтобы у нас с тобой получилось.
Она прижалась ко мне, её губы скользнули по моей шее, вызывая волну жара, прокатившуюся по всему телу.
— Я верю тебе… — её голос был тихим, но в этих словах звучала абсолютная уверенность.
Медленно провёл ладонью по её бедру, чувствуя, как нежная кожа дрожит под моими пальцами. Её дыхание сбилось, когда я расстегнул молнию на её платье и позволил ткани соскользнуть, открывая передо мной каждый изгиб тела.
Она была совершенна — не потому, что соответствовала каким-то стандартам, а потому, что была настоящей. Я склонился к ней, оставляя лёгкие поцелуи на её ключицах, двигаясь медленно вниз, наслаждаясь каждым моментом.
— Скажи, если не остановлюсь, ты меня остановишь? — спросил я, заглядывая в её глаза.
— Нет… — её губы дрогнули в улыбке.
— Не смей останавливаться.
Я почувствовал, как она выгнулась навстречу мне, её тело откликалось на каждое моё движение — с неистовой, необузданной страстью. В этот день на нас не было ни масок, ни преград — только мы вдвоём, слившиеся в единое целое, будто с самого начала были созданы друг для друга в этом мире.
Каждое её прикосновение казалось огнём и оставляло ожоги на моём теле.
Каждое слово — признанием, которое не требовало объяснений. Я чувствовал, как она растворяется в моих руках, отдаваясь мне полностью — и хотел дать ей всё, что у меня было.
— Ты моя… — прошептал, когда последняя граница, между нами, абсолютно исчезла.
— Только твоя…
Когда всё закончилось, я не спешил отпускать её. Она лежала рядом, её голова покоилась на моей груди, пальцы лениво скользили по моей коже. В этот момент я понял: не позволю ей исчезнуть из моей жизни.
— Я обо всём позабочусь, Ангелина. Скоро всё изменится! Обещаю тебе!
Она подняла голову, заглянула мне в глаза и снова повторила то, что значило для меня больше, чем любые слова.
— Я тебе доверяю. Это так странно, впервые в жизни я могу доверять настолько мужчине, доверить ему свою жизнь и своё будущее.
После этих слов поцеловал её в лоб, стараясь запомнить каждую деталь — тепло её тела, тихое дыхание, то, как она прильнула ко мне. Её доверие — это был дар, который я не собирался терять.
Мы пролежали так в кровати несколько часов, позже я заказал нам пиццу, и мы посмотрели один из моих любимых фильмов «Банды Нью-Йорка» Мартина Скарсезе, там еще Ди Каприо и Де Льюис в главных ролях.
Я смотрел этот фильм не один раз и каждый ловил себя на мысли — времена меняются, но суть людей остаётся. Нью-Йорк XIX века — это тебе не просто грязные улицы, шляпы и т. д. Это та же самая борьба, что была у нас в детском доме, потом в подъездах и на улицах, только масштаб, конечно, другой.