Она опустила руку вниз и начала расстёгивать пуговицы брюк. Её движения были спокойными, но наполненными силой, и я чувствовал, как они с каждым мгновением становились всё более уверенными. Когда она легко коснулась моего члена, я думал, что сразу же кончу. Настолько высоко было желание в этот момент. Я был готов быть уязвимым рядом с ней, потому что она дарила мне свою веру. И это было настоящим подарком. Она целовала мою шею, грудь и спускалась всё ниже и ниже.
Когда момент дошёл до кульминации, я не думал о том, что будет дальше. Я просто чувствовал, как этот момент стал чем-то значимым для нас обоих. Ощущать её тёплые губы на моём члене и лёгкие касания языком было безумием.
С каждым её прикосновением я чувствовал, как мы становимся всё более единым целым. Всё происходящее вокруг нас становилось частью нас и оба чувствовали, как близки стали друг другу. Мы не были обычными людьми, мы были чем-то большим в эти секунды.
— Я очень люблю тебя — прошептал ей на ухо
— Я полюбила тебя еще тогда, в трамвае — ответила она мне
Когда всё завершилось, и мы сидели молча, я ощущал, её взгляд, который казался тёплым и наполненным. Мы не торопились говорить, потому что понимали, что каждое слово будет лишним. Просто сидели, смотря друг в друга, и я ощущал, как много значат эти мгновения.
Всё, что произошло, стало важным для нас. Это был момент не только физического соединения, но и внутреннего. Я знал, что с каждым днём, с каждым пережитым моментом мы становились друг для друга чем-то большим, чем просто людьми, с которыми делишь свою жизнь. По дороге мы остановились у банкомата, снять денег для её отца.
Когда мы подъехали к дому Ангелины, снова почувствовал знакомое раздражение. Этот район. Эта грязь, эти облезлые дома — всё тут было, как всегда. Но что-то изменилось, это была уже не первая встреча с этим местом, но, тем не менее, я понимал, что этот дом был частью её жизни, а значит, и моей тоже.
Ангелина потянула меня за руку, и мы поднялись по старой лестнице, покрытой грязью и пылью. На этаже я снова почувствовал тот же запах — затхлый воздух, старые окна, тусклый свет, обшарпанные стены. Этот запах был невыносимым, но что меня больше всего угнетало, так это то, что она выросла здесь. И её отец был тут, среди этого разрушающегося мира. Мы зашли в квартиру, и сразу же меня встретил этот знакомый беспорядок. Кухня, где, как всегда, стояли пустые бутылки. На плите грязные сковородки, а в углу — бычки от сигарет. На столе лежал старый, потрёпанный кофейный сервиз. Никакой теплоты, никаких надежд. Всё было холодно и мрачно.
За столом кухни снова сидели уже знакомые два человека. Сергей, её отец, — пьяный мужик с красными глазами и заплывшими от алкоголя лицом. Он выглядел, как человек, которому не было пути назад, как тот, кто давно потерял связь с реальностью. И рядом с ним — Василий, его товарищ, тот самый, который строит из себя особо верующего человека, в этот момент он посмотрел на нас и начал бубнить что-то с осуждением. Я снова почувствовал, как меня передёрнуло от этой фальши и лицемерия.
— Добрый вечер, — сказал, заходя в кухню, держась за руку с Ангелиной.
— Добрый вечер, — ответил Василий, его взгляд был строгим, почти свирепым. И тут же, немедля, он начал:
— Знаете ли вы, в священном писании говорится, что за руку до свадьбы ходить нельзя? Это противоестественно. Женщина должна быть с мужчиной только после обета. И ты, молодой человек, должен понять, что ваши отношения не соответствуют законам.
Его слова отрезали воздух, как нож. Я почувствовал, как в груди всё загорелось злостью, но не позволил себе ответить и сдержался. Просто продолжал смотреть на него, как на пустое место. Я не знал, что он тут делает, но точно знал одно — его слова не имели для меня никакого веса. И Ангелина тоже стояла рядом, молча, беззвучно вздыхая.
Мы попрощались, она чмокнула меня в щеку и пошла в свою комнату. Василий продолжил свои проповеди, но теперь я уже не слушал его. Спросил Сергея, сидящего с опущенной головой, о чём-то для меня важном.
— Я хочу поговорить с вами — сказал, глядя в его бесцветные глаза.
Василий, как всегда, отреагировал, но я заметил, что он как-то неуверенно встал и, что-то бормоча себе под нос, вышел. Только тогда я понял, что он в этой жизни готов лишь судить, но по факту он не знал ничего о ней.
Теперь остался только Сергей, и я решил не тянуть время.
— Ты знаешь, что я и Ангелина решили уехать в Таиланд навсегда? Через неделю все документы будут готовы, и мы улетим — сказал я.
Он молчал, просто смотрел в пол, но я вдруг заметил, как его глаза немного раскрылись, как если бы в них появился тусклый свет. Было что-то в его взгляде, что показывало, что он вдруг понял, о чём я говорю. Это был тот самый взгляд человека, который вдруг осознал, что с ним случится что-то неизбежное