Он только спрашивал:
— Дедлайн какой?
— Что считается успехом?
— Какие ограничения?
И дальше просто работал.
Мне всегда казалось, что, если бы я однажды дал ему задачу построить новый город среди пустыни, нарисовал его на салфетке в баре с написанным техническим заданием, и дал эту салфетку Джексону — через год там уже стояли бы небоскрёбы.
И знаете, в этом тоже была своя магия:
В мире, где почти все только мечтают и жалуются, был человек, который брал и делал.
Может быть, именно поэтому я доверял ему, как себе.
Потому что, когда ты много лет подряд видишь только обещания на ветер и пустые слова, встреча с тем, кто знает цену поступкам - становится настоящим чудом.
Может быть, таких людей и надо называть настоящими волшебниками, только без мантии, без палочек и без фокусов.
Просто люди, которые умеют превращать замыслы в реальность и строго следовать инструкции к применению.
В его руках даже самая безумная идея — не сказка, а проект с дедлайном и планом действий.
В детдоме я рано начал читать. Сначала от скуки. Потом — чтобы не сойти с ума от серости вокруг.
Книги были единственным спасением. Они не били, не кричали, не требовали. Просто всегда были рядом. Я быстро прочитал всё, что было в нашей библиотеке — от «Приключений Тома Сойера» до «Братьев Карамазовых». Читал без разбору — русских, зарубежных, тяжёлое, детское, философское.
Некоторые книги я тогда не понимал, но возвращался к ним позже. Словно отложенные разговоры, к которым созреваешь.
“Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая несчастлива по-своему.”
— Лев Толстой
Я читал эту фразу и понимал: про мою жизнь написано. Про нас, про тех, кто не в семье. Кто не по любви. Кто не любим.
“Человека можно уничтожить, но нельзя победить.”
— Хемингуэй
Это я повторял себе, когда терпел. Когда хотелось ударить в ответ. Когда нельзя было заплакать, потому что за это били сильнее.
“Одиночество — это когда рядом никого, а внутри ещё хуже.”
— Достоевский
Я читал, потому что не с кем было поговорить. Книга заменяла собеседника. Ловил себя на том, что веду диалоги с персонажами. С вымышленными людьми — потому что, настоящих рядом не было в нужном количестве.
Позже понял, что чтение дало мне больше, чем воспитатели. Начал лучше говорить, увереннее писать, быстрее думать. Слышал, как люди запинались, искали слова, а у меня они были — откуда-то из Чехова, Горького, Брэдбери.
Может, именно поэтому я смог потом выбраться. Слова вытолкнули меня из безмолвной жизни. Они дали мне форму.
Сейчас у меня другие книги. Контракты. Сметы. Цены. Планы. Я давно не перечитывал Достоевского. Даже не уверен, что смог бы сейчас найти время.
Но иногда мне кажется, что тот мальчик во мне, всё ещё держит фонарик под одеялом и читает книгу под названием “Жизнь”
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Сегодня солнечно и я решил открыть окно, чтобы солнцу было проще поступать в салон минуя тонировку машины. На одном из светофоров что-то резко начало меня слепить. Пытался увернуться, но этот луч света преследовал мои глаза, как проснувшаяся пчела преследует человека, потревожившего её сладкий сон. Где-то в бардачке у меня были солнечные очки. На ощупь я достал их и только одев сразу же увидел, что в трамвае, который ехал параллельно со мной, кто-то слепит меня солнечным зайчиком.
Я раздражено и четно пытался долго рассмотреть кто же это. Внутри меня пылала пламя злости и желание наказать автора этой глупой шутки. Но этот блеск даже через очки не давал возможности рассмотреть своего создателя. Осознав невозможность опознать шутника, вдавив педаль газа в пол я ушёл в отрыв от этого трамвая и чувствовал себя в этот момент как минимум победителем гран-при Монако формулы один.
В назначенное время подъехал к ресторану, место было роскошное, с намёком на высокий статус. Сюда приходили люди, которые любили выглядеть богаче, чем есть на самом деле. Я вышел из машины и немного прищурился на солнце.
И тут её голос, сиплый, словно прокуренный тысячами чужих судеб:
— Эй, красавчик, отблагодари меня золотой монеткой, а я тебе погадаю?