— Но не знал, как это показать. Я считал, что ты будешь лучше без меня. Ты ведь вырос там, в детском доме да? среди других детей, думал, что у тебя будет шанс на новую жизнь, что я ничего тебе не дам. Но, черт, как же ошибался. Я ошибался во всем, сынок.
Он с трудом отпустил меня, и в его пустых глазах был какой-то смутный свет — что-то, что напоминало искорки боли, горя, сожалений и покаяния.
— Ты не должен был проходить через это… — сказал он, его слова были полны глубокой печали.
— Ты не должен был … Я потерял себя…
Я стоял, не зная, что ответить. Вся тяжесть его слов висела в воздухе, чувствовал, как оно всё проникает внутрь. Как этот слепой старик, который не мог ничего видеть, увидел меня, как никого другого до этого момента.
Я помолчал, не зная, что сказать. Потом тихо произнёс:
— Ты не виноват. Ты был тем, кем был. И я прошёл через всё это, чтобы быть тем, кто я есть сейчас.
Он взял мою руку и прижал её к своему лицу. Это было так трогательно, что я почувствовал, как его слёзы горя и сожалений проникают в меня.
— Я был слабым — прошептал он.
— Но, может быть, я могу что-то сделать для тебя сейчас. Хоть что-то. Потому что понял, что я тебя потерял… И теперь я буду стараться тебе помочь. По-своему, хоть и поздно.
Я обнял его крепче, ощущая всю тяжесть его слов и эмоций. Слёзы текли по моим щекам, и понял, что, несмотря на всё, он — мой отец. И этот момент, когда мы стояли, обнявшись, и делились теми переживаниями, которые, возможно, никогда бы не смогли быть сказаны вслух, был важным для меня.
— Спасибо, — тихо сказал я.
— Ты не плохой человек, ты просто… был сложной жизненной ситуации. Но теперь мы вместе, и это главное.
Он прижал меня к себе, и в этот момент я почувствовал, как будто мы оба поняли друг друга. И не важно было, сколько лет нам на это ушло. Не важно, что было в прошлом — мы начали всё с чистого листа.
— Я горжусь тобой, — сказал он.
— Горжусь тем, что ты стал таким человеком. Ты сделал для меня больше, чем я когда-либо мог сделать для тебя.
Я стоял, обнимая его, и понимал, что в этих словах не было фальши. Это было искренне. Мы оба переживали этот момент, как никто другой.
— Наверное мне пора возвращаться в ресторан, отвезешь меня?
Я тихо произнёс — да и отвез его назад на работу, всю дорогу мы молчали, но на душе наконец-то было тепло, я взял вытащил ему из конверта 50.000 рублей, остальное положу на специально открытый под него счёт и предложил больше не работать сегодня, а хорошо поужинать в этом ресторане, чтобы отметить его новую жизнь. Мы договорились встретится завтра, потому что на 16-00 у нас была назначена операция.
Я долго не решался задать этот вопрос. И когда он, наконец, вырвался, звучал он слишком тихо, но отец мог его не услышать:
— Где она похоронена? Мама.
Отец не ответил сразу, как будто этот вопрос не оказался для него неожиданным и тяжёлым. Он кивнул и тихо сказал:
— В Кузьминках. Там всё…у меня есть бумажка с номером на кладбище, меня по нему провожают до неё сотрудники, хочешь дам тебе.
Я не знал, почему так важно для меня узнать, где она. Не помнил её. Всё, что у меня было — это только тот страшный сон, несколько слов, которые рассказывал он мне о ней, и пустота, заполняющая все воспоминания.
Но когда он сказал это, что-то во мне щёлкнуло, и я понял, что нужно увидеть место, просто потому что… это было важно.
Через несколько часов я стоял на тихом кладбище, окружённом туманом и тенью старых могил. Морозный ветер бил в лицо, но я не чувствовал холода. Смотрел, как надгробия теряются в полумраке, а высокие деревья шумят ветвями. Я шагал между ними, пока не остановился возле одной могилы. Она была не особо заметна — старая, слегка запущенная. Но на плиту падал свет, и я не мог не подойти.
На надгробии была выбита дата рождения и смерти. Имя, наконец-то я узнал, как её зовут. Анжелика. Небольшая фотография, которая уже выцвела от солнца и её лица я не видел даже тут, так же, как и во сне. Только глаза, изумрудные, как старик и рассказывал.
Я встал на колени и положил ладонь на холодный камень. Тишина была почти непереносимой.
— Прости, что не пришёл раньше. Прости, что не знал, где ты была всё это время.
После этого долго молчал, но слова всё-таки вырвались из моего сердца:
— Я думал, что ты ушла. Что я — просто ошибка. Но… понял, что не было тебя рядом, потому что ты не могла быть. Что-то в жизни сложилось так, что я оказался один. И ты… ты ушла…
Взглянул на фотографию, и что-то, как бредовая догадка, скользнуло в голове:
Я так и не понял, что такое МАМА. Не помню тебя, но как же тогда мне жить с этим всем? С болью, с этим пустым местом внутри меня? Почему я всю жизнь пытался поверить в то, что она где-то рядом, когда её уже не было? Ведь ничего не знал. Ничего, кроме того, что МАМА — это образ, который я сам себе выдумал.