Прошло несколько минут, и вот мы оказались в самой верхней части храма, в колокольне. Темные, древние балки, старые каменные лестницы, почти обрушившиеся от времени, но не остановили меня. Я взлетал по ступенькам, как одержимый, и не мог позволить себе ни секунды слабости. Он был там, где-то впереди. Я уже чувствовал, как этот момент приближается. Увидел его тень, которая мелькала на балках. Знал, что он ждёт меня.
Я сделал шаг, и сразу же выстрелил. Снова промах. Ничего не выходило. Василий схватил старую доску, побежал ко мне, понял, что сейчас всё решится.
Он ударил меня, но не смог выбить пистолет из моей руки. Я почувствовал, как боль пронизывает мою грудь, когда доской второй раз ударили по телу. Пистолет упал вниз, но я не был готов сдаться. Мы оказались в схватке на грязном полу. Жестокой схватке. Василий укусил меня, когда я пытался выдавить ему глаза.
Он сел на меня сверху, и я почувствовал, как его ладони сжались вокруг моей шеи, как змеи и начали меня душить.
— Ты даже не представляешь, как мне было приятно делать с ней это всё! — Василий смеялся, его голос в тот момент звучал, как что-то нечеловеческое. Он нагнулся, наклоняясь к моему уху, его дыхание было тяжёлым, а запах из рта был гнилым.
— Ты не один такой, кто смог овладеть ей! Я так же смог насладиться её узкой, нежной киской и ощутить тепло внутри её! Я смотрел в её глаза в этот момент, она точно поняла, что это наказание за все её грехи! Бог наказывает всех, кто нарушает заповеди!
Это было слишком. Я ощутил, как пламя ярости вскипает в моей груди. С каждой его фразой. С каждым словом он взрывал мои нервы. Всё, что я знал — она была потеряна. И теперь, здесь, я лицом к лицу перед тем, кто довёл её до этого
В тот момент, когда его рука сжала меня сильнее, я собрал всю свою силу и вырвался. Скинул его с себя, и он полетел вниз с колокольни, в тёмную пустоту. Звук его падения на землю был глубоким хлопком, нарушившим утренею тишину.
Я встал на ноги, переведя дыхание, и подошел к краю. На земле Василий лежал, не двигаясь. Но я знал, что на этом всё не закончилось.
Я стоял на краю, и весь мир вокруг казался пустым. Всё, что я только что пережил, мгновенно потеряло всякий смысл. Его тело лежало внизу. Безжизненное. У меня не было ни радости, ни удовлетворения. Вместо этого пришло ощущение полного опустошения. Я думал, что смерть Василия принесет мне хотя бы какое-то облегчение. Какую-то победу. Но вместо этого я почувствовал, как отяжелели мои мысли и душа. Как меня сковывает тот факт, что я, такой же, как он. Стал тем, кого ненавидел всем сердцем и душой.
Я смотрел вниз на его мертвое тело, и внутри всё дрожало. Моя рука, сжимающая кулак. Всё тело дрожало не от холода, а от того, что я стал тем, что раньше казалось мне таким чужим и отвратительным. Я пытался убедить себя, что это был единственный способ. Что у меня не было выбора. Но это не помогало. Я убил его. Я стал просто убийцей. И этот факт разрывал меня ещё больше изнутри.
Я отступил от края, и мир начал кружиться вокруг меня. Руки покачивались, колени подгибались. Я схватился за одну из старых, потрескавшихся колон, чтобы не упасть. Всё вокруг меня как будто померкло. Все звуки стали невыносимо громкими и пустыми. Я слышал свои собственные шаги, звук дыхания, но ничего не мог почувствовать. Я убил человека, и этого уже не мог изменить. И никакое оправдание не могло вернуть меня назад.
— Что теперь? — спросил я, не имея ответа. Тишина была мне единственным ответом.
— Что же я наделал?
Но тут, как будто в ответ на мои мысли, я услышал приближающиеся шаги. Легкие, но быстрые. Я уже знал, что это — полиция. Они были рядом. Ступени храма наполнялись гулким эхом шагов. Я застыл на месте, словно парализованный, не зная, что делать.
Слышал, как машины с сиренами подкатили к храму. И вот, среди множества шагов, я различал команды, крики, звуки раций. Убийца, который не может скрыться. Я был тем, кого всегда презирал. Всю свою жизнь. Но теперь меня уже не волновало это.
Я услышал, как дверь храма скрипнула, как полицейские вбежали внутрь. Мне не было смысла бежать, да и некуда было. Я знал, что все мои дороги ведут в тюрьму. Дальше будет только наказание за то, что сделал. За тот бесконечно тяжелый выбор, который, возможно, не должен был делать, но сделал.