- Демид, ну зачем всё это было нужно? Ты понимаешь, что ты вообще наделал? Ты понимаешь весь масштаб трагедии? Ради чего всё это было? Братик, ради чего?
И вдруг, как молния, в голову пришёл сам собой ответ. Всё стало ясным, как новый день на рассвете. Я понял, ради чего всё это. Ответ был очень прост, и он пришёл ко мне в этот момент как откровение. В тот момент, когда осознал это, стало немного проще и набрав воздуха в лёгкие я ответил Джексону:
— Ты не понимаешь, Жень — мой голос дрогнул, но в нём было нечто большее, чем просто боль.
— Ты не был там. Ты не прожил эту часть моей жизни. Не был с ней. Не пережил того, что я. Когда она появилась в моей жизни, всё, что было до этого, стало просто тенью. Всё, что я считал важным — успех, деньги, статус, — было иллюзией, как у Кафки в «Превращении». Я был как тот, кто вдруг осознал, что живёт не в реальности. Был в этой игре, где считал себя главным героем, но, когда она пришла ко мне, понял, что жить — это не просто существовать. Это что-то гораздо большее.
Я замолчал, чувствуя, как тяжело говорить. Каждое слово казалось мне лишним, но точно знал, что должен это сказать. Я хотел, чтобы он понял меня:
— Ты когда-нибудь ощущал, что просто играешь роль, где все живут, не осознавая, что они — лишь марионетки в руках судьбы? Я был одним из таких людей. Всё, что было до неё, было как спектакль, не более того. Но, когда я оказался с ней, всё изменилось. Понял, что можно быть настоящим. Можно быть живым! Не просто идти по жизни, как по рельсам, а чувствовать каждый момент, каждое дыхание. Это как у Камю в «Чужом», когда он говорит, что жизнь бессмысленна, но в тот момент, когда ты встречаешь кого-то, настоящего, ты осознаешь - вот он, истинный смысл.
Взгляд Джексона был полон недоумения, но мне было всё равно. Я продолжал говорить:
— И ты знаешь, что самое страшное? Навсегда потерял её. Кто-то украл моменты, которые никогда не вернутся. Но, если бы мне дали шанс пройти всё заново, я бы снова выбрал её. Даже если бы знал, что потеряю, я бы снова выбрал этот путь. Тот, кто не готов умереть ради своей любви, не поймёт, что значит по-настоящему жить. Она была моим смыслом, и я был готов потерять всё ради того, чтобы быть с ней.
Он не отвечал, но я знал, что мои слова, как стрелы, достигли его сердца. Продолжил, не пытаясь скрыть свою боль.
— Ты не можешь понять, потому что ты никогда не чувствовал, что такое по-настоящему быть живым. Даже когда я потерял её. Знаешь, я очень много потерял! Но если бы мне позволили, снова выбрал эти моменты, потому что они были настоящими, они были нашими, мои и её. Всё остальное было пустым. С ней был настоящим человеком, а не тенью.
Джексон молчал, но его глаза начали меняться. Он, возможно, не мог полностью понять меня, но теперь хотя бы немного мог ощутить, что я пытался ему донести.
— Только когда она пришла, я понял: жизнь — это то, что ты готов потерять ради чего-то настоящего.
Я замолчал, чувствуя, как тяжело мне продолжать. Но в этих словах была истина, которую я не мог скрыть.
— Ты можешь думать, что я сошел с ума, но ни о чем не жалею. Не жалею, что выбрал этот путь. Даже если всё закончилось так, как закончилось. Даже если это привело к её смерти, я бы всё равно выбрал этот путь. Потому что это был мой путь. Только с ней понял, что значит по-настоящему любить и быть любимым. И теперь точно могу дать тебе ответ на твой вопрос, для чего всё это было нужно!
Это было нужно, ЧТОБЫ УДИВЛЯТЬ!
Оставшееся время мы оба молчали, просто смотря периодически друг другу в глаза и ничего больше
После, когда за мной пришли охранники, Женя одобрительно кивнул мне, не думаю, что он осознал всё на сто процентов, что пытался ему сказать, но я увидел нечто более важное. Я увидел, как в его голове успел посадить зерно осознания жизни, и оно начало прорастать во что-то большее. Мне очень хотелось, чтобы он начал жить по-новому, именно жить, а не просто прожигать свою жизнь тратя её на ненужные вещи и еще более ненужных людей.
Что ждет меня дальше? Суд, а потом точно тюрьма. Я сидел в темной камере, и тишина вокруг была оглушающей. Шум за стенами, где-то далеко или где-то рядом, слабо доносился. Вроде бы ничего особенного, просто ещё одна ночь, которую мне нужно пережить. Всё было как всегда — холодный бетон, металлические решётки и одиночество. Теперь в этом холодном мраке, я ощущал не столько физическую боль, сколько разрывающую изнутри пустоту и ничего больше.
Я несколько минут сидел, пытаясь осознать, что делать дальше. Меня не трогают мысли о наказании, не пугают крики тех, кто уже потерял всё в этих стенах. Теперь знаю, что даже тюрьма — это не самое страшное место. Здесь нет того, что я уже пережил в своей не самой длинной жизни. Пережил больше, чем эта камера способна мне предложить даже за двадцать пять лет. Это место не может меня сломить, потому что уже сломлен. Я был сломлен ещё до того, как попал сюда, да даже до того момента, как приехал в тот старый храм.