Вадим откинулся на подушку и закрыл глаза. Он слышал, как Костик пошуршал в коридоре, видимо надевая ботинки, как хлопнула входная дверь.
— Можно я воспользуюсь твоим компьютером? — сквозь полудрему расслышал голос Асты Вадим.
— Да, конечно, — пробормотал он сквозь сон и отключился.
Вадим проснулся от женского визга и резко открыл глаза.
Кричала Аста. Она извивалась в руках двух крепких мужчин в сером камуфляже и балаклавах. Третий боец стоял в дверях комнаты.
Аста сползла на пол, её подхватили под мышки и рывком поставили на ноги, один из бойцов зажал ей рот рукой. Аста вцепилась зубами в его ладонь, он вскрикнул и затряс окровавленной кистью.
— Кусается, ссука, — прошипел он и завернул руку Асты за спину.
— Давайте быстрее, — рявкнул тот, что стоял у двери, и посторонился.
Полусогнутую Асту выволокли из комнаты, огромный живот отвис и колыхался под свободной футболкой.
Это была его футболка, и от этого стало особенно больно. Словно и Аста принадлежала ему целиком и полностью, как эта вещь.
— Постойте, — прохрипел Вадим, не узнавая собственного голоса. — Кто вы такие? Отпустите девушку!
— Сделка завершена, — отрывисто бросил мужик в камуфляже и кинул на постель контейнер.
Он резко повернулся и исчез за дверью, а Вадима прошиб холодный пот. Он понял, что произошло. Спецы, не дождавшись его звонка, пришли сами. Как он мог забыть о сделке! Вадим растёр ладонями лицо и осторожно сел на постели.
Дрожащие пальцы ухватили контейнер и нащупали защёлку. Вадим раскрыл бокс и достал шприц. В этот раз вакцина была бурая с синеватым оттенком. Вадим вонзил иглу в руку и откинулся на подушку, теряя сознание.
— Так-так! — Вадим очнулся от громкого голоса. Перед постелью на корточках сидел Костя и крутил в пальцах шприц. — И что всё это значит? Ты сдал Асту спецам? А? Дорогой братец? И кто тут кричал про предательство?
— Я всё объясню, — хмуро отозвался Вадим, садясь на постели.
Он уже чувствовал себя отлично, бурлящая в крови энергия требовала выхода.
— Да? — отозвался Костик, вставая с корточек. — Очень интересно.
— Я не собирался её сдавать, — буркнул Вадим, откидывая плед.
Он поднялся с постели и подошёл к окну, выглянул наружу.
— Тогда как это понимать? — Костик поднял с постели бокс, в котором раньше лежал шприц. — Ты считаешь меня идиотом? Или хочешь сказать, что спецы установили за тобой круглосуточное наблюдение? Что же они тогда не кинулись на помощь, когда тебе отрубило голову куском шифера? Раз ты для них так важен?
— Да заткнись ты! — заорал Вадим, чувствуя, как сознание захлестывает ярость. Перед глазами поплыли красные пятна, и он едва сдержался, чтобы не врезать брату.
Последнее, что его остановило, была мысль, о том, что он наверняка убьёт Костика. Картинка вспыхнувшая в мозгу была такой яркой и реалистичной, что он в последний момент сдержал порыв и только со всей дури саданул по подоконнику.
Костик видимо что-то понял, потому что спружинил и отскочил в сторону, не сводя с Вадима настороженных глаз. Он весь подобрался, напоминая пантеру, готовую к прыжку.
— Всё-всё! — Вадим примирительно поднял руки, выставляя ладони вперёд. — Всё, успокойся! Я мудак, согласен.
Он выдохнул и растер лицо руками. Поднял глаза на брата.
Тот стоял со странным выражением на лице. Вадим нахмурился, пытаясь понять о чём тот думает.
— Я не хотел её сдавать, — повторил Вадим. — То есть сначала хотел, потом нет. Я понял, что влюбился, понимаешь? Как-то всё это странно. Я не думал, что способен на подобное после Алины. После того, как она погибла…
— Она жива, — устало отозвался Костик, садясь на матрас. — Я талдычу тебе об этом уже в сотый раз, но ты не хочешь слышать. Это она виновница всех твоих несчастий. Это благодаря ей у тебя в животе выращивали личинки.
— Но как? Этого не может быть! — Вадим задумался и внезапно вспомнил, что именно Алина забирала машину из сервиса, перед тем как отказали тормоза. Почему он раньше об этом не подумал? Почему не сопоставил факты? А какие факты, если он считал, её погибшей. Костик утверждает, что и родители живы.
— Ты сказал, что отец с матерью живы. Они там, в метро? — Вадим поднял на брата глаза.
— Не совсем в метро, в другом измерении. Там, где в животах слипперов выращивают личинки. Ты ведь был там. Ничего не помнишь?
Вадим помнил что-то похожее на бред или галлюцинацию. Как будто он раскачивался в розовом кисельном гамаке. Это что, была другая реальность? Он счел это продуктом больного воображения. Разве он был там, в метро? Он отчётливо помнил, как очнулся на больничной койке весь в бинтах, как в палату к нему зашёл человек в строгом костюме.