Он поднял глаза на зеркало, открыл рот, запустил в него палец и тронул передние резцы, пошатал.
Пока держатся, но без специальных препаратов это ненадолго. Зрение тоже упало резко и катастрофически. Линзы на минус 13 он нашёл на ощупь.
Они ждали своего часа в верхнем ящике комода, почти единственного, оставшегося в квартире, предмета мебели.
Покупатель на комод ещё не нашелся, но скоро и эта часть некогда шикарной обстановки покинет его однушку.
Вадим вспомнил, как почти ослеп в первый раз. Это случилось так неожиданно, что он запаниковал. Неимоверным усилием воли он заставил себя обшарить квартиру, миллиметр за миллиметром проверяя ящики и полочки, пока наконец не нашёл, что искал.
В этот раз он подготовился, Вадим невесело хмыкнул. Вторые глаза привычно легли на воспаленные яблоки с покрасневшими жилками вен, их он разглядел уже в зеркале, когда проморгался.
Вадим провёл пальцами по лицу, ощупывая кожу, она посерела и начала местами отслаиваться, оставляя после себя бугристую мокнущую поверхность зеленоватого оттенка.
Нужно срочно сходить по заявкам, которые он получил в бюро трудоустройства, потому что скоро его просто перестанут пускать в приличные и не очень заведения.
“Только бы не отвалилось ухо во время собеседования”, — мелькнула паническая мысль. Если он не сможет раздобыть хоть немного денег, то скоро банально помрет с голоду, продавать, кроме комода, больше нечего. Работать Вадим не собирался, просто не мог физически. Благо, Москва большой город, и, с помощью гипноза, ему удавалось убедить работодателей дать аванс, но самое поганое было то, что с ухудшением самочувствия, сеансы отвода глаз давались ему всё с большим трудом.
Вадим был безработным уже около двух лет. Однажды, устраиваясь менеджером, он, по своему обыкновению, нагло подал директору фирмы два квадрата картона, внушая, что это красный диплом и трудовая книжка. Но, грузный красномордый мужик гипнозу не поддался, шутки не оценил и выгнал Вадима взашей, пригрозив переломать ноги, если он ещё хоть на километр приблизится к его предприятию. С этих пор Вадим растерял уверенность и действовал очень осторожно, боясь прокола, а поэтому решался устраиваться только на низкооплачиваемую работу, на которой не требовалось специальных навыков.
Вадим с содроганием разглядывал себя в зеркале. Покрасневшие глаза ввалились, на шее и груди появились трупные пятна, он ощутил тонкий отвратный запах разложения и сотрясся от омерзения к самому себе.
Он тронул ушную раковину, убедился, что хрящи крепкие и ещё держатся, и вышел из ванной.
Прошел на кухню, открыл шкафчик, окинул взглядом стопку упаковок лапши быстрого приготовления и захлопнул дверцу.
Есть хотелось неимоверно, но лапша, купленная по акции и поглощаемая утром в обед и вечером в течение последнего месяца, вызывала откровенную тошноту.
Глава 2.2.
Вадим.
Вадим открыл форточку и впустил влажный осенний воздух. Несмотря на ранний час, Москва уже жила полной жизнью. Гремели тачками дворники, увозя мешки с листьями на мусорку, где-то вдалеке звенел трамвай, люди спешили по своим делам. У всех было всё хорошо, только у него — нет.
Зябко поежившись, Вадим закрыл окно и прошёл в полумрак комнаты. Плотные шторы почти не пропускали свет, давая призрачное ощущение защиты от внешнего мира. Вадим опустился на пол к компьютеру и тронул рукой мышку. Голубой экран радостно вспыхнул навстречу.
В мессенджере мигало новое сообщение.
Вадим быстро раскрыл его, вгляделся в буквы и в душе мелькнула надежда.
Письмо было от Асты, девочки-супера, зеленоглазой и зеленоволосой. Она в Москве и хочет с ним увидеться.
Это был шанс получить порцию вакцины и зажить, хоть ненадолго, обычной жизнью.
Девчонку Вадиму было жалко, она ему даже нравилась, но себя было жаль ещё больше.
Последний, кого Вадим сдал спецам, был его родной брат Костик. Это случилось год назад, и совесть Вадима не мучила. Совсем.
Тогда он получил свою порцию вакцины, и её хватило на шесть месяцев, после чего он снова почувствовал себя плохо и не смог заниматься гипнозом. Пришлось продавать вещи. До Кости было ещё двое ребят, но он их почти не знал и старался лишний раз о них не вспоминать.
Борясь с приступом тошноты, Вадим отписался в мессенджере, договорившись вечером о встрече, и потянулся к телефону.
По этому номеру он не звонил уже полгода и почувствовал, как мгновенно вспотели ладони, а пальцы мелко задрожали.