Но сегодня должно было прийти письмо от Люси, и Кларенс решил, что еще одна ночь ему ничем не грозит. Если бандиты не появлялись до сих пор, вряд ли они что-нибудь подозревают.
Грегори принялся его уговаривать, но репортер был тверд.
— Завтра переберусь куда-нибудь к вам поближе. А сегодня переночую дома последний раз.
Подошел автобус Грегори, они попрощались, и Кларенс отправился домой.
Он собирался поужинать в аптеке у Барли и заодно повидаться с ее хозяином.
Со станции метро он направился прямо к аптекарю, просидел у него около часу, и, простившись, вышел на Парковую.
Уже стемнело, моросил мелкий осенний дождь. В лужах на асфальте отражался свет фонарей. Редкие прохожие торопливо пробегали навстречу репортеру.
Кларенс шел, расстегнув пальто и сунув руки в карманы. Он испытывал какое-то, не вполне ясное ему ощущение радости. Такое, какое бывает в детстве, когда, проснувшись, чувствуешь, что в жизни случилось что-то очень хорошее, и только потом вспоминаешь, что тебе вчера подарили велосипед.
Кларенс попытался разобраться в этом ощущении.
Он перебрал в памяти события последних дней и нашел то, что искал. Это была встреча с Родом. Тем самым Родом, которого прогнали с работы как раз в день, когда Кларенс впервые отправился в порт.
Они встретились на университетской, возле табачного магазина, лицом к лицу. У Рода был сосредоточенный вид торопящегося делового человека. Он на ходу сухо кивнул Кларенсу и прошел мимо. И Кларенс тоже торопился тогда и почти сразу забыл об этой встрече.
Но теперь он понял, что этот незначительный случай и вызвал в нем сейчас чувство удовлетворения. Значит, Род вовсе не погиб, уйдя из газеты. Он нашел таких же, как он, и работает теперь с ними.
Кларенс подумал, что они с Родом могли бы теперь пожать друг другу руки, как равные. Теперь нет уже того робкого, запуганного репортера, который испытывал нервную дрожь всякий раз, когда его вызывали к начальнику отдела.
Как давно всё это было! Прошло всего каких-нибудь две — три недели, если судить по календарю. Но в действительности его отделяет от 19 сентября целая историческая эпоха. Такое впечатление, что он и не жил тогда.
— Разрешите прикурить!
Кларенс вздрогнул и остановился. Задумавшись, он не заметил, что прошел уже половину Парковой и стоял теперь на углу Восьмой, рядом с будкой телефонного автомата.
Он рассеянно протянул спички коренастому мужчине в темном плаще с непокрытой головой. Тот прикурил и поспешно кинулся к автомату.
Репортер зашагал дальше. Какая-то особенность в лице мужчины привлекла его внимание. То ли это было выражение, уже встречавшееся ему, то ли какая-то неправильность в чертах.
Пройдя несколько домов, Кларенс оглянулся. Мужчина, очевидно уже позвонивший, куда ему нужно было, шел сзади. Его широкоплечая фигура в темном плаще выделялась отчетливо на фоне освещенного тротуара, но лица было не разглядеть. Напрягая память, Кларенс представил себе его глубоко сидящие глаза, широкие скулы, нос. Да, всё дело было в носе. Репортер улыбнулся, догадавшись, наконец. Такие люди глядели со спортивных страниц каждой газеты. Мужчина, спросивший у него спички, был когда-то боксером. У него был сплющенный нос.
Впереди, в нескольких шагах от Кларенса лучи света падали на тротуар из освещенной витрины булочной.
Репортер вспомнил, что дома у него нет хлеба, и свернул в магазин.
Знакомый продавец спросил его, почему перестала бывать миссис Кейтер и как здоровье девочки. Кларенс сказал, что жена уехала. Они поболтали несколько минут, затем, сунув под мышку пакет с хлебом, Кларенс вышел на улицу.
Дождь кончился, от деревьев веяло свежим запахом листвы. На Парковой было уже совсем пусто.
Репортера дома никто не ждал, он шагал не торопясь. Разговор с продавцом вернул его мысли к жене и дочери. Люси сообщала в последнем письме из Минесоты, что работу найти трудно, но она уже ведет переговоры в одной из газет и что бабушка балует Кэт.
Кларенс знал, что ему еще не скоро удастся увидать семью. Процесс против бандитов будет долгим, и до конца его на отъезд из города рассчитывать нельзя.
Позади него возник шум быстро идущей машины. Кларенс обернулся. Большой автомобиль несся рядом с тротуаром, разбрызгивая скопившуюся у обочины воду. Кларенс едва успел отскочить к стене дома, чтобы брызги не попали на него.
Хлеб вывалился у него из под мышки на тротуар. Репортер нагнулся, чтобы поднять его и, выпрямляясь, увидел позади себя, шагах в двадцати, того же мужчину, который спрашивал у него огня.