Выбрать главу

Бойцы из укрытий принялись точными выстрелами выбивать по одному орков. Так эти сволочи сразу работы прекратили, построили на перроне гражданских, и кто-то на плохом русском заорал в матюгальник:

— Выходите без оружия! Или за каждого нашего убитого солдата мы убьём десять жителей!

Дима покрутил головой, сказал старлею:

— Кажется, я поймал их передатчик. Жалуются своим, просят магическую помощь. Обещали прислать.

— И что будем делать? — спросил Егоров.

— Раз зовут, надо сходить…

— Дим, ну, хватит уже? — скривился старлей. — Скажи лучше, что за помощь им пришлют.

— Наверно, портал проведут, — сказал Дима задумчиво. — Погоди-ка…

Парень, прикрыв глаза, замолчал на полминуты.

— Так. Даже если у них тут есть сильный маг, отсюда к своим он провести портал в ближайшее время не сможет. Магии не хватит, получилось отодвинуть магические завихрения. Могут попробовать провести портал оттуда по магическому маяку. Ну, как по пеленгу…

— А почему как? — спросил Егоров. — По пеленгу и проведут, нафиг усложнять?

— Точно! — воскликнул Дима. — Передали, чтоб наводились на передатчик.

Он ухмыльнулся, достав телефон.

— Сейчас мы это дело поправим…

Дима вздохнул.

— Вихри можно дальше не удерживать. Ну-ка все сюда!

Он встал, поднял над собой руки. Между ладонями зажглась звёздочка, на глазах разгоралась. Отовсюду к ней потянулись голубые зигзаги. Звезда доросла до баскетбольного мяча, засветилась белым накалом. В трёх шагах вырос бирюзовый тор портала, Дима забросил в его кольцо свой мячик. Портал пропал.

— И что? — спросил старлей.

Дима пожал плечами. Донёсся гул далёкого взрыва.

— Отсюда вызывают своих, — сказал парень. — Настойчиво вызывают.

— Ответа нет? — улыбнулся Егоров.

Дима развёл руками.

Со стороны перрона заорали в мегафон по-новому:

«Не стреляйте! Мы уходим! Не губите напрасно своих людей! Не стреляйте»!

— А вот хренушки вы уйдёте! — зло проворчал старлей.

Скомандовал в рацию:

— Идём за ними. Пока не стреляем.

— Командир, — несмело проговорил Дима. — Может…

— Не может, — оборвал его Егоров. — Они пришли к нам с войной.

Дима сдержал вздох. Командир прав, это действительно самая настоящая война. Враги пришли убивать и захватывать, они просто не должны уйти живыми. Перед глазами ещё маячило лицо того колдуна. Он его убил… он шёл его убивать. Знал это с первого шага.

Противник начал организованный отход. Уходили группами, прикрываясь гражданскими. Снова кричали, чтобы не стреляли, что могут пострадать люди. Вот только напрасно не пообещали, что отпустят. На погрузку согнали парней и крепких мужиков, переживали они лишь за себя. У них возникла надежда на освобождение, и тут их куда-то потащили…

Достаточно было сорваться одному, началось побоище. Разведчики поспешили на помощь, Дима тоже ускорился. Прибежал первым. Зелёная громадина успел сука зарубить ятаганом пленного солдатика и замахнулся на мужика. Маг схватил орка за заднюю лапу и с размаху приложил тушу об вагон. Помял борт.

Лапа оторвалась, так пока тело не стекло, перехватился за другую и швырнул в следующего орка. Попал удачно, того смахнуло, как кеглю. На него набросились пленные. Нужно сказать, что мужики не стали сразу бросаться на орков, напали на человеческих охранников с бердышами и эльфов с луками. Стрелять даже не пытались, а причудливым топорам или саблям на длинных ручках сразу нашли применение.

Неприятели, кроме орков и эльфов, бросился врассыпную. К третьему, последнему орку приблизился Дима, без затей врезал по роже. Голову развернула за спину, она повилса на толстой прочной коже. Туша рухнула, исполнив короткий танец агонии.

Орки, таким образом, закончились, а эльфы просто затупили и прожили немногим дольше зелёных. Разведчики пустились в недолгую погоню. Дима остался на перроне, разглядывал освобождённых. Мужики несмело поглядывали на Диму. Мужчина лет сорока в рабочем комбинезоне набрался храбрости для вопроса:

— Парень, это… а ты кто?

Дима не совсем понял, о чём его спрашивают, ответил:

— Студент.

Мужики отчего-то заулыбались. Парень в солдатской форме весело проговорил:

— Спортсмен?

— Немного, — сказал Дима.

Его раздражало внимание к собственной персоне, он перевёл разговор на мужиков: