Однако смеяться тут было не над чем, шутки были неуместны. Он сидел на пеньке и смотрел, как машина уходит под воду. Казалось бы, «бьюик» более тяжелая машина и должен был утонуть гораздо быстрее, но Норману показалось, что прошел миллион лет. Наконец послышалось противное “чмок”.
Вот и все. Машина навсегда исчезла под водой. Как девушка, как сорок тысяч долларов. Где они у нее лежали? Не в сумочке, конечно, и не в чемодане. Ему следовало проверить — он должен был посмотреть. Но он был не в состоянии что-то искать, даже если бы знал о деньгах. А если бы он и нашел их, еще неизвестно, чем бы все кончилось. Скорее всего он признался бы во всем, едва увидев карточку детектива. Если у человека нечиста совесть, он всегда себя выдает. И это было единственным утешением для Нормана: не он в ответе за все это. О, он прекрасно знал, что означает слово “сообщник”, но, с другой стороны, он был просто обязан защитить маму. При этом вышло, что он защищал и себя самого, но, на самом деле, он думал лишь о маме.
Он медленно пошел по полю. Завтра придется вернуться с машиной и прицепом, чтобы уничтожить новые следы. Однако это не было и вполовину так важно, как другое.
И это другое, в конечном счете, тоже сводилось к тому, как защитить маму.
Норман все продумал и понимал, что от фактов никуда не деться.
Кто-то наверняка приедет по следам детектива.
Иначе просто быть не могло, вот и все. Эта компания — «Как-ее-там Мьючуэл» — ни в коем случае не допустит, чтобы один из ее сотрудников бесследно исчез, она начнет расследование. Детектив, наверное, постоянно сообщал, где находится и куда собирается ехать. И агентство по торговле недвижимостью тоже не успокоится — как-никак, а речь шла о сорока тысячах долларов.
Так что рано или поздно Норману придется отвечать на вопросы. Возможно, через пару дней, а может, и через неделю, как в случае с девушкой, но он знал, что его ждут неприятные моменты. Но на этот раз его не застанут врасплох.
Он все точно рассчитал. Кто бы ни приехал, Норман расскажет свою версию без запинки. Он выучит ее наизусть, прорепетирует несколько раз, чтобы не оговориться, не выдать себя, как сегодня. Никто его не запутает и не запугает — если он заранее будет знать, что говорить. И он уже начал продумывать, какие именно давать ответы, когда придет время.
Девушка останавливалась в его мотеле, да. Он сразу это признает. Но он, естественно, ничего не заподозрил, он ничего не знал до самого приезда мистера Арбогаста неделю спустя. Девушка переночевала и уехала. Он скажет, что они ни о чем не разговаривали, и уж конечно ни за что не признается, что пригласил ее в дом поужинать.
И, наоборот, скажет, что, когда он ответил на все вопросы мистера Арбогаста, того заинтересовало лишь одно: что девушка спрашивала, далеко ли до Чикаго и сумеет ли она добраться туда за день.
Это привлекло внимание мистера Арбогаста, и он тепло поблагодарил Нормана, сел в свою машину и уехал. Точка. Нет, Норман понятия не имел, куда направлялся мистер Арбогаст. Мистер Арбогаст ничего не сказал по этому поводу. Он просто уехал. Когда это было? Вскоре после ужина. В субботу.
Вот и все — констатация фактов и только. Никаких деталей, подробностей, домыслов, которые могли лишь разбудить чьи-нибудь подозрения. Да, какая-то девушка останавливалась на ночь, а утром поехала дальше. Да, неделей позже приехал детектив, искавший эту девушку; он задал несколько вопросов, остался доволен ответами и тоже уехал. Сожалею, но больше ничем не могу помочь.
Норман был уверен, что на этот раз сумеет рассказать все спокойно, без накладок. Потому что ему не придется беспокоиться о маме.
Она больше не будет выглядывать в окно. После того, как он сделает то, что задумал, мамы вообще не будет в доме. Даже если кто-то заявится с этим самым ордером на обыск, мамы ему не найти.
Лучшей защиты не придумать. И не только для него, но, даже в большей степени, для самой мамы. Норман принял решение и непременно его выполнит. Не стоило даже дожидаться утра.
Странно, хотя все уже действительно закончилось, он оставался полностью уверенным в себе. Не то что неделю назад, когда он совсем потерял голову и мечтал только о том, чтобы мама оказалась в доме. Теперь он именно не хотел этого. И уж на этот раз он найдет в себе достаточно самостоятельности, чтобы заявить ей об этом.
Он решительно поднялся на второй этаж и прошел прямо в мамину комнату. Включил свет. Мама лежала в постели, конечно, но не спала — она с самого начала лишь притворялась.