— Обещаю ходить на все его уроки, даже если буду лежать трупом! Спасибо! Спасибо! — я запрыгала от радости по комнате, но тут же рухнула на кровать. Голова кружилась, как после карусели, и немного мутило от таблеток.
— Трупов нам на уроках не надо, — долетел до моего воспаленного и возбужденного мозга голос Милы Васильевны, — а вот ходить постарайся. Учитель ведь хороший, много почерпнешь полезного, — классная сделала небольшую паузу, а потом поинтересовалась: — Во сколько в субботу концерт?
— Я не знаю. Мне еще нужно завтра попасть на оркестр. Можно я все-таки пропущу последнюю ленту аранжировки? Я просто не выдержу, если приеду так рано. Пожалуйста, пожалуйста…
— Ох, Настя, чудо ты, — выдохнула женщина, — но талантливое чудо. Давай уже, отсыпайся и лечись. А на концерт я приду, так что не подкачай.
— Спасибо вам еще раз, — я хлопнула глазами, стараясь не дать волю слезам. Что-то лопнуло в груди от ее слов, и по телу побежало сладкое тепло.
— Это моя работа, — глухо ответила классная и отключилась.
Но чувствовалось, что Чудакова для нее не просто работа. И, наконец, я поняла, почему мы так долго не могли найти общий язык. Да потому что я воспринимала ее совсем не классным руководителем.
Мила Васильевна была мне, как строгая мама, что наказывает за проступок, но в глазах у нее все равно горит любовь. Мама, которой у меня никогда не было. Осознание такой бережности к моему здоровью и личности от чужого человека стало сегодня настоящим откровением. Оно сжало ребра и защемило сердце. Да, я могла упираться, злиться на строгость и повышенные требования, но знала, что все это ради меня и моего будущего. Со слабых и спрос маленький, а мне не хотелось в эту категорию. Я согласна на все лишь бы каждый день чувствовать свою нужность. Лишь бы видеть, что я кому-то дорога. Что мои способности не просто пустой звук и прихоть, как считает отец, а что-то большое и ценное.
Вечером я смогла почитать веселенькую книгу и залезла в соцсети, где наткнулась на входящее сообщение от друга. Никто кроме него даже не спросил, что со мной случилось. Будто всем все равно, почему я столько дней офлайн. Пропала? Ну, и ладно. Есть же куча других, более интересных.
И зачем мне в друзьях тысячи оболочек, для которых я — пустое место, а по сути девяносто процентов друзей не знают меня лично, а тех, с кем общаюсь чаще, чем раз в месяц — никогда в жизни не встречу.
Какие гадкие мысли лезут в больную голову. Пора прекращать хандрить, нужно брать себя в руки. Вот прямо сейчас и займусь. Люди просто заняты своими делами, вот никто и не заметил моего недельного отсутствия.
Тотоша: Си, Eccentric разваливается *рыдающая рожа* Группе настал Гитлер капут! *еще с десяток ревущих рожиц*
Си: что-то случилось, пока меня не было? Я еще болею *зеленый смайл с марлевой повязкой*
Тотоша: Кот сказал, что если ты в субботу не придешь на репетицию, он просто бросит нас.
Си: что за тупой шантаж? *грозное удивление* Я на концерте в это время, он же знает! *злюсь*
Тотоша: вот-вот *разводит руками*
Си: я постараюсь успеть, но не обещаю. Как там Вадим?
Тотоша: его в среду не было:(Вроде тоже болеет, но я точно не знаю. На звонки он не отвечает, а в сети его нет.
Си: мне иногда тоже хочется отказаться от всемирной паутины, я даже Вадику завидую.
Тотоша: а как же блоги? Стихи? Песни на ютуб?
Си: ну-у-у, ради этого и сижу здесь, а так бы давно отовсюду удалилась.
Тотоша набирает сообщение…
Тотоша набирает сообщение…
…и снова…
Как же долго он набирал. Было ощущение, что печатает и удаляет. И снова набирает, но сомневается, отправлять или нет. Через несколько минут все-таки прилетело сообщение.
Тотоша: Си-и-и-и, можно я на твой концерт приду?
Си: в субботу? Ребята же обидятся, если и тебя не будет на репе.
Тотоша: бли-и-ин… а я хочу тебя послушать.
Си: тридцать первого придешь? Будет еще один концерт перед вечеринкой для своих:)
Тотоша: да-да-да! Заметано! Все, я умчал — работать пора.
Я откинулась на кровать и попыталась расслабиться, но в голове шумели слова, плясали ноты… Пора вставать, я слишком залежалась.
Часов на десять мир просто меня потерял. Я завалилась бумагами, уткнулась в ноутбук и не выпускала из рук гитару. Так и уснула в беспорядке, головой уткнувшись в нотные листы и прижав к себе мою страдалицу шестиструнку. Как она выжила после моих объятий?
Утром я обнаружила, что под щекой у меня ноты и ноут, а ноги удобненько расположились в изголовье кровати. Подушка одиноко валялась на полу, а в комнате царил приятный творческий хаос. Насочинялась я от души до трех утра. Это хороший знак: я выздоравливаю. С носа уже почти не течет, а кашель не успел толком и начаться. А все бабушкин чай помог. Хотя от запах чабреца меня уже немного воротило, но зато эффект потрясающий.