В супермаркете Чудакова веселилась и выбирала непривычные для меня продукты. Например, авокадо и маслины. Первое не представляю, как готовить, а второе — вкус не нравился. Или вот: ежевичный джем, кукурузные палочки с топленным молоком и армянский тонкий лаваш. Я такое никогда не ем, но разве мог отказать невесте?
Невесте! О Боже, что я творю? А если снова промахнулся? Вдруг это просто слепота, как в прошлый раз, и Настя окажется в быту капризной и неумелой хозяйкой? А разве мне не плевать? Кажется, даже если она свалит на меня готовку, уборку и уход за ребенком, я все равно буду от нее без ума.
Но, вопреки моим плохим мыслям и предчувствиям, Настя замерла в разделе детской одежды и с мягкой улыбкой провела пальчиками по пинеткам, распашонкам и нежно стукнула ноготком по цветному мобилю. Игрушки зашевелились и зазвенели.
— Можем купить, если хочешь, — я подошел ближе и обнял Малинку со спины.
Она замотала головой.
— Не нужно. Рано еще, — длинно выдохнула и, снова смеясь, помчала в соседний ряд. Я за ней.
Мы еще полчаса бродили по магазину, пока наша тележка не наполнилась до отказа. Я сам уже еле ноги волочил, потому не удивился, когда Настя уснула в машине, едва мы тронулись.
Не хотелось ее будить, я уже просчитывал действия, когда припарковался около дома: занести домой девушку, а потом вернуться за покупками, но Настя приподняла голову и приоткрыла сонный глаз.
— Уже приехали? Я снова уснула…
— Ты просто устала, день был долгим.
— И насыщенным, — протянула она и ласково коснулась моих пальцев на руле. — Саша…
— Сейчас, погоди минутку, — я выбрался на улицу и обошел машину. Что-то тревожно стучало в груди, сам не понимал почему, но и прогнать ощущение темного предчувствия не получалось.
Не позволил ей идти, взял на руки, потому что Настя на ровном месте с полным запасом сил спотыкается, а тут еле веки открывает от усталости. Девушка заплела руки вокруг моей шеи и полураскрытыми губами скользнула по ключице. Нежное прикосновение пробиралось под кожу и оставляло рубцы на сердце: все новые и новые, будто Малинка вживлялась в меня намертво.
Когда я стаскивал с хрупких плеч пальто, стягивал берет с пышных сладко-пахнущих волос, бросал на полку перчатки и шарф, Настя хихикала и щекотала меня под рубашкой.
— Малинка, мне еще за продуктами вернуться, не раздевай меня.
— Я уже скучаю, — Настя крепко вцепилась в мои руки и позволила довести себя до кровати. А когда ложилась на подушку, зацепилась пальцами за воротник и тихо прошептала: — Саша, я согласна.
Я моргнул, отодвинулся, погладил ее по щеке большим пальцем. Синий взгляд спрятался за сонными веками, а я переспросил:
— С чем согласна?
Но она уже спала, тихо посапывая, даже руки, расслабившись, упали вдоль тела.
Пока заносил вещи и запирал дверь, ломал себе голову, не поспешил ли я с предложением? Это «согласна» был ответ на него, или Настя что-то другое имела в виду?
В раздумьях не сразу услышал мобильный, что разрывался в кармане пальто. Вернулся в коридор, прикрыл дверь в кухню и нажал «принять».
— Сын, привет, — ласково начала мама. — Как ты, мой хороший?
— Все в порядке, — присел на мягкий табурет, потер переносицу, смахивая неуверенность и сомнения, и выдал: — Мам, я женюсь.
Долгая пауза, после которой я услышал вполне предсказуемые слова:
— И кто она? Ты уверен в своем решении?
— Да.
— В Ирине ты тоже был уверен, а потом резко переболел, — напомнила мама.
— Ирина — это совсем другое. Да и Егор не против сделать ее снова твоей невесткой.
— Саш, не злись, я ведь беспокоюсь за тебя. Ты не говорил, что с кем-то встречаешься.
— Ты знаешь, что я не люблю, когда лезут в мою личную жизнь и сказал тебе тогда, когда оказался готов.
— Сынуль, поступай, как сердце подсказывает, — смягчилась мама. — А когда планируете?
— Нужно поскорее, — признался я. От матери нет смысла скрывать.
— Почему?
— Настя беременна.
Она снова замолчала, а я чуть не раздавил телефон в руке. Не проходило ощущение неправильности, не отпускало гнилое предчувствие, чтоб его.
— Уверен, что от тебя?
И меня пронзило такой болью, что я откинулся назад и стукнулся затылком о стену. А ведь я спросил у Насти тоже самое в тот вечер. Так же больно и ей было. Идиот…
— Саша? Ты тут?
— Да, это мой ребенок, и больше никогда не поднимай эту тему, — отвечал жестко, мама выдавила «конечно», а я себя в который раз почувствовал плохим сыном.
— Ладно, просто хочу, чтобы ты был счастлив. Кстати, ты подумал, что с папиным бизнесом делать?