— Нет еще, — процедил сквозь зубы.
Еще одна головная боль, что тянется уже два года. Папины студии звукозаписи были закрыты из-за судовых разбирательств и, конечно, же почти прогорели, накопили долги, аренду и много других сложных моментов. Я не хотел заниматься музыкой после развода, вообще не связывал себя с ней. Преподавать пошел только потому, что ничего другого не умел. А после смерти отца встал вопрос о передаче наследства и управления. Сестра не могла взяться, у нее трое детей, не до этого, муж у нее занят своим ремонтным бизнесом и в музыке не разбирается. А брат, Егор, любитель рассекать на мотоцикле и ловить мошкару в глаза и проветривать пустую голову холодным ветром. В общем, он не нагулялся еще, и бизнес ему сто лет сдался, как и мне, в прочем.
— Так когда с невестой познакомишь? — спросила мама с нажимом.
— На выходных приедем. Только, пожалуйста, без лишних гостей.
— Саш, я так не могу. Егор — тоже мой сын. Я не закрою перед его носом дверь, потому, что он теперь с твоей бывшей.
— Я понимаю. Ну, хотя бы не говори брату, что мы приедем. Вдруг не пересечемся?
Глава 53. Настя
В пятницу Саша поехал со мной на репетицию Eccentric. Я решила, что пора ребят хоть немного подготовить к тому, что я могу выпасть из их жизни. Не потому что не хочу петь, а потому что стану мамой. Но я не была уверена, что смогу сегодня сказать, но жениха-то показать могу? Это ведь не преступление?
С утра жутко тошнило, на уроках продержалась на соленой воде, а по дороге на базу совсем стало плохо: пришлось тормознуть на обочине и долго приходить в себя.
— Малинка, чем я могу помочь? — Саша придерживал меня за локоть, пока я сдерживала рвотный позыв и дышала, как старушка, что поднялась на девятый этаж. Как же это выматывает, забирает силы, путает мысли.
— Сейчас, — я набрала побольше холодного воздуха в грудь и откинулась на крепкое плечо. — Укачалась немного.
Он не ответил. Просто поцеловал в висок и крепче потянул к себе.
— Может, домой? В другой раз с группой познакомишь.
— Нет, мы поедем. Я и так уже третью неделю не появлялась. Только давай зайдем в кафе: есть хочется.
— Тебя же мутило только что? — Саша мягко усмехнулся и переплел наши пальцы.
— Это из-за того, что я голодная.
— Ты что не обедала? Я же дал тебе деньги.
Я закусила губу и соврала:
— Я их потеряла.
— Малинка, вот сейчас буду тебя кусать. Ты же не одна есть хочешь, за маленького подумать нужно было. Что, далеко к моему кабинету идти?
— Прости, но тогда мне не хотелось, — я пожала плечом и легонько ударилась затылком о Сашину ключицу.
«Вкусный домик» уютно согревали настенные лампы, увивали искусственные зеленые лианы и дополняли деревянные, из грубых срубов, столы и стулья.
На раздаче Гроза поставил передо мной поднос и предложил сделать заказ.
— Борща хочу, — хихикнула я. — И чесночную булочку.
На лице моего пианиста застыло откровенное удивление, оно перетекло в коварную и довольную улыбку.
— А я думал, что мы копченого кабанчика закажем.
— Не-е-е, борща, — я постучала указательным пальцем по губам и поискала блюдо в меню. — Нет! Вот, — ткнула в список, — солянку, да-а-а.
— С оливками? — скривился недоверчиво мой жених. — С лимоном? Никогда не понимал, как это едят.
— Не хочешь, закажи себе что-то другое, — я наиграно надула губы.
— Э, нет, — Саша жестами заказал две тарелки и добавил вслух: — И две булочки с чесноком.
Я прыснула от смеха.
— Я пошутила на их счет.
Саша лишь весело отмахнулся.
— Вот теперь будешь есть и думать, как мы вдвоем ароматно будем пахнуть на репетиции.
— Сжалься, — я сложила руки в молитвенном жесте и едва сдержала улыбку.
— Ладно, провокаторша, — он невесомо щелкнул меня по носу и добавил кассиру: — Булочки с собой, а к солянке — сметану и белый хлеб.
Пока мы ели, я рассматривала увитые венами руки Саши, любовалась его утонченными манерами и легкой улыбкой в уголках губ.
Всю неделю мы так уставали в Академии, что едва успевали поговорить. Просто сумасшедшие дни, когда даже выдохнуть не получалось. Ленты, индивидуальные, оркестр, собрания у Саши, потом съезд учителей в среду, когда я не дождалась жениха и уснула в холодной кровати одна, а проснулась — Саша уже уехал на занятия — ему нужно было на раннее утро. Все это не позволяло нам сблизиться, побыть вдвоем, просто расслабиться, отдохнуть. Вчера, в единственный более менее свободный день у меня, у Грозы до упора было забито индивидуальными. Мне после оркестра пришлось его ждать, но я не тратила время зря: сочиняла стихи, присев на лавку в центральном холле, выливала на бумагу мысли и тревоги — мне так легче становилось, да и время тянулось не так долго.