— Ты в меня снарядом? Ах, негодница, — я обежал перед машины и чуть не раскололся на куски от страха, когда Настя рванула по плитке, покрытой тонкой коркой льда. — Стой! — не знаю, как, но выкрик подействовал, и девушка застыла в двух шагах от меня и натянула струной спину.
Я перевел взгляд дальше, за ее плечо, и в пятачке желтого фонаря увидел две мужские фигуры: одну крепкую и плечистую в дутой куртке темного цвета и вторую — долговязую с до ужаса знакомой осанкой крючком.
Узнавание пришло внезапно, как искра. Костя и Эд. Сто лет их не видел.
Я чмокнул Настю в щеку и подошел к старым знакомым.
— Ты ли это, Гроза Сан? — поумничал Эд и сощурил светло-серый глазища. Такой же миленький подонок, как и был, только окреп немного. Модный и стильный, девушки от одного взгляда на него млели и таяли.
— Ох, и откормил ты ро… ой, плечи, — шутливо бросил Костя и протянул мне ладонь. На пальцах знакомые тату: ветки ядовитого плюща, сплетенные с колючками шиповника.
Рукопожатие, как проба на прочность, проверка на мужскую силу, которую оба друга прошли с достоинством. Даже не дернулись, когда я сжал их пальцы между своими почти до хруста. Показалось, что в росте я теперь на голову выше. Почему раньше не чувствовал такой разницы? Или просто я тогда сутулился из-за замкнутости?
— Рад встрече, — обнял их по очереди по-мужски, как положено, с хлопками по плечам, а потом увидел еще одно знакомое лицо в стороне: Анатолия, того самого друга с вокзала. Что-то до сих пор кусалось в груди, когда смотрел на него, хотя Настя и говорила, что он только друг. В его взгляде было нечто пугающее: будто он не против посягнуть на мое. На мою Малинку. Потому руки чесались начесать его глупую рожу внятными объяснениями, что Настя занята, и вытереть безобразной шапкой снежную тропинку.
Ударник потоптался на пороге клуба, стянут вязаную тряпку с головы, будто почувствовал мои мысли, прочесал пятерней темные волосы и спрятался за дверью.
Я повернулся к Насте, что застыла за мной, как восковая фигура. Она уткнулась взглядом в кучу снега и водила носком сапога туда-сюда, продирая в ледяной корке траншею. Чудакова прятала озябшие руки под мышки и молча ждала.
— А вы тут как? — я сгреб Настю к себе поближе, но она показалась деревянной игрушкой, а затем вообще оттолкнулась и со словами: «я пойду приготовлюсь к репетиции», скрылась в помещении.
— Кот играет в Eccentric, а я пришел заценить, — Эд прищурился и как-то гадко усмехнулся крупными губами. — А ты с Настей, значит?
Зная его манеру, заливать к недоступным девушкам, а потом бросать их и ставить крестики в блокноте, просто ради количества, я загнал ревность поглубже и сжал челюсть. Настю он не тронет, я ему все ноги переломаю. Это только один из моментов, почему наша группа около шести лет назад распалась, и каждый пошел своей дорогой. Я не хотел все это видеть, да и участвовать в пьянках и дебошах мне было неинтересно. К тому же, мне казалось, что парни держались за меня только ради студии отца, где можно было записаться на халяву.
— Да, Анастасия моя невеста, — наконец, ответил я. Довольно сухо, ровно и безапелляционно. Противоречивые чувства подрывали мое спокойствие: с одной стороны приятно было вспомнить молодость и встретить старых друзей, но с другой многое хотелось забыть.
— Что? Гроза и Си? — выдохнул Кот. — Во дела… И давно?
Я не долго думал, выдал честно:
— С Нового года вместе, — остальное им знать необязательно.
Ребята странно переглянулись, Эд как-то криво подмигнул Косте, а басист махнул грубой рукой и проворчал:
— Ладно, я задубел. Пойдем играть.
Настя внезапно стала чужой. Закрылась. Запечаталась наглухо. Я сидел на диванчике около Эда, слушал его байки в пол-уха и пытался словить взгляд девушки. Чудакова отрешенно смотрела в пол, а когда пела, честно сказать — на отвали, закрывала плотно глаза, и я чувствовал, на расстоянии, как она дрожит всем телом.
Что-то не так.
На перекур я отказался выходить, а Настя, бросив микрофон, в который вцеплялась последний час, как в спасительную соломинку, вильнула пушистыми волосами и забилась в угол, делая вид, что собралась к кулеру с водой. Долго пила, большими глотками, обнимая пальцами до хруста стаканчик. Я ступил ближе, глянул жестко на Тотошку, безмолвно требуя оставить нас на минутку одних. Он стукнул палочками по рабочему, показывая явное недовольство, но все-таки вышел.
Понимающий парень, надо к нему присмотреться. Может, я слишком предвзят?
— Малинка, — я опустил на ее напряженные плечи ладони и вплел пальцы в мягкие волосы. — Расскажи мне, что снова не так?