— Почему? — я подняла указательный палец, показывая, чтобы все молчали, но девицы все равно хихикали сквозь ладошки. Вот же мерзкие сучки! Редко, когда выхожу из себя, но сейчас довели: — Молча-а-ать!
— Что? — послышалось из трубки.
— Да это я не вам, ходят тут всякие. А почему убрали?
— В этом году участников слишком много, а концертный зал маленький. Отбор бы затянулся на недели.
— Но мы согласны ждать.
— До свиданья, Анастасия. Удачи в начинании. Если что-то изменится, я обязательно вам сообщу.
— Вот же паскуда! — выкатилось из губ, когда связь оборвалась. — Нас вычеркнули, малышата.
Я вкратце пересказала разговор с менеджером, и ребята стали перебрасываться возмущенными криками.
— Ну, и отлично! — я натянуто улыбнулась и бросила телефон на диван. — Значит, не будет заминок с оркестром.
Голоса стихли, и ребята хором переспросили:
— Что?!
– Теперь по вторникам и пятницам у меня репетиции перед Новогодним концертом с оркестром.
— Зачем ты согласилась? Знала же, что у нас нагрузка, — возмутился Кот.
— Сама разберусь на что и когда соглашаться.
— Да не рычи ты! — Тотошка вышел вперед. — Кот, ты чего? Может, это для Си шанс? Ну? Чо мы не поймем?
— Я не понимаю, — Кот еще сильнее сгорбился и нахохлился — сейчас шипеть начнет. — Группа не выдержит, если каждый будет разрываться. но и тянуть деялко на себя…
— Ну, не совсем на себя. Настя и так много делает. Текста, аранжировки, — заступился Вадим. — Да и за концерты договаривается, ну.
Девицы не выдержали наших повышенных голосов и свалили на улицу. Правильно, пусть отмораживают свои булки где-то в другом месте. Не люблю, когда солью рану посыпают, а их видеть мне неприятно.
— Мы репетировать будем или Настю четвертуем за предательство? — Тотоша занял свое место за барабанами.
— Какое еще предательство?! — пискнула я.
Кот щелкнул языком и вернулся к басу.
— Короче, иди давай, птичка певчая. И харэ слова уже путать и забывать. Собралась одна на отбор. Еще бы на Евровидение поехала с такой подготовкой.
— И поеду!
— Да пожалуйста. Ты сейчас петь собираешься?
До чего же он меня злил, а боль в горле становилась нестерпимой. Перетрудилась я сегодня, но все равно ринулась к микрофону. На второй песне стала сипеть, а на третьей связки просто отключились, и я завалилась на диван от слабости.
— Эй! Си, ты чего?
— Спать хочу. Давайте по домам?
— Так мы еще «Тень облака» и «Берега» не сыграли, — Кот в своем репертуаре.
Вадим и Тотоша замычали, я уверена, и пальцем у виска покрутили, просто сквозь набухшие и тяжелые веки ничего не было видно.
Кто-то коснулся лба холодной клешней, отчего я дернулась, но глаз открыть не смогла.
— Да она, как кипящий чайник!
Глава 7. Саша
Аудитория мерно гудела. Студентки хихикали и многозначительно посматривали в мою сторону, но я давно привык не замечать их. Не путаю работу с личным. Ребята обсуждали новую партитуру, а я, скользнув взглядом по журналу, наткнулся на ряд «н»-ок напротив фамилии Чудакова.
— Анастасия Чудакова есть? — поднял взгляд и внимательно осмотрел помещение. Осознаю, что даже не представляю, как она выглядит.
Как же здесь душно! Пришлось немного отпустить узел галстука, откинуть прядь волос со лба и повторить вопрос:
— Кто у нас Анастасия? Хочу хоть разок увидеть это чудо.
Одна из девушек с пышной гривой цвета спелой вишни оторвалась от экрана «лопаты», хлопнула закрученными ресницами и выпятила грудь пятого размера. Передние ряды сегодня максимально хищны.
— Редкий гость на лентах, — довольно проворковала она, будто сообщила что-то невероятно важное, и отклонилась на спинку стула. Ее тонкая блуза от движения натянулась и выделила торчащие соски. Ух, жуть просто. Губы ало-ядовитого цвета, что измазали края белоснежных зубов, выпустили протяжный вздох. Она была симпатичная, но сильно испортила себя макияжем и откровенной одеждой.
— Я заметил, — холодно отрезал и, опустив взгляд, поставил напротив имени прогульщицы еще одну жирную «н».
С начала второго семестра преподаю «Аранжировку» у второго вокально-хорового курса, а эта ученица упорно не приходит на занятия. Как собирается полугодовую оценку получить? К сдачам своих предметов я беспощаден, пусть не думает, что наивные глазки помогут ей получить пропуск в новый год.
Возле стола, как игрушка на пружине из подарочной шкатулки, появилась высокая и крепкая девушка с губами неизменно смазанными розовой помадой. Верх безвкусицы. Наглая и раскрепощенная Марина Евсеева, с намертво приклеенной маской простушки. Она нарочито-скромно заправила прядь светлых волос за ухо и состроила мне жирно-накрашенные глаза. Как она вообще веки-то открывает с такой тяжестью на ресницах?