– Что такое, мам?
– Доченька, посмотри на подушку…
Я посмотрела туда, куда сказала мне моя мама. На подушке лежала прядь волос. Моих волос. Странно было для меня самой, что я совершенно ничего не боялась. Скорее напротив, я хотела провести свой последний месяц с радостью и счастьем, и поэтому, решая не обращать внимания на то, что уже невозможно изменить, я обняла маму и сказала ей, чтобы она не волновалась, после чего пошла собираться в школу. Глядя на своё пропитанное болью лицо, я надела на себя брюки, и, попрощавшись с мамой, пошла в учебное заведение.
С Никой мы столкнулись в классе. Я позвала её к себе, а точнее, поманила к себе рукой. Девушка пришла ко мне очень быстро, и меня вновь пронзило едкое чувство тревоги и волнения. Но я, вздохнув, всё же решила признаться Николь, ибо держать в себе всё это было уже не возможно.
– Чудачка, у меня онкология.– молвила я, после чего в моих глазах заблистали слёзы.
Всхлипы Ники прервали тишину мгновения, которое тянулось словно целую вечность. Я прижала к себе девушку, после чего сказала:
– Этот месяц ты от меня ещё устанешь.
Ника заревела ещё сильнее. Каждая слезинка, текущая по её щеке, медленно убивала меня. Когда Николь плакала, внутри меня словно рушился весь мир. Я грустила не так, когда узнала, что мне осталось недолго, не грустила, когда чувствовала себя ужасно там, в кабинете учительницы химии, но сейчас мне вдруг стало так тяжело на душе от того, что Ника заплакала. Мне не стоило бы говорить ей такое… я- плохая подруга и девушка. Как же моей Николь не повезло, что она мой первый опыт влюблённости, и, очевидно, последний. И в последние дни моей жизни мне бы не хотелось её огорчать… Николь была для меня драгоценной вазой, и если бы я разбила её, то не пережила бы того. Я так любила эту девушку, страстно любила, и от этой страсти я чувствовала жар, после чего меня сразу бросало в холод. И я не хотела видеть её слёз, именно поэтому я, прижав к себе Нику, промолвила:
– Чудачка, я правда… я выздоровею. Врач сказал, что это возможно.– пытаясь врать, сказала я.– Правда… честно…
– Не ври.– Ника посмотрела на меня глазами, полными слёз.– Ты тоже плачешь…
– Я просто так рада, что ты здесь, понимаешь.
– Олеся…
Губы Николь задрожали, и она прижала меня к себе. В тот момент рана на сердце словно расцвела, превратилась в прекрасный цветок, который давал мне жизни и радости. Счастье ударило в голову. Такой счастливой от объятий Ники я себя ещё никогда не чувствовала. Она прижималась ко мне своей футболкой из нежного хлопка, и нежнее в тот момент мне казались лишь объятия Николь. Она сжимала мои плечи, которыми прошедший день я неприятно ударилась, но у меня ничего не болело. Как же я была счастлива обнимать эту девушку. Мучительная, но прекрасная любовь охватывала меня. Секунда- и я бы поцеловала Нику, но пока что, к счастью, держалась.
– Олесь… ты правда выздоровеешь?! Не врёшь, нет?!– спросила у меня Николь.
Девушка отодвинулась от меня, и я увидела её улыбку, хотя в глазах всё ещё читалась небольшая боль. Но в моей душе не было места никакой боли. Видя покрасневшую Николь, мне хотелось поверить только в самое наилучшее, и поэтому я, не контролируя свои слова, произнесла:
– Конечно, выздоровею.– сказала я своим сердцем, не разумом.– По крайней мере, постараюсь. Ради тебя, чудачка!
– Ради меня?!– переспросила Ника.– Правда?! Ты самая лучшая! Мне с тобой так хорошо, серьёзно… и я надеюсь, что я не потеряю тебя.
Эти слова были для меня как бальзам на душу.
– Спасибо, чудачка.– молвила я.
– И мне так приятно, когда ты называешь меня чудачкой… и… да, мне сразу это понравилось, Олеся!– произнесла Ника.
– Знаешь, мне так хорошо от того, что ты… чудачка… так мне говоришь!– словно срываясь на крик удовлетворения, говорила я.
– Пойдём?!
– Куда?
– На свои места. Учительница физики через минуту уже придёт! Быстрее!
– Ладно…
Я села на своё место и увидела, как Николь улыбается. Это были прекрасные моменты в моей жизни… как же я была счастлива, когда увидела улыбку Ники! Эти чувства было не передать словами. Они просто были, и заставляли отрезанные крылья вырасти вновь. Было чувство, словно я вот- вот взлечу.
Но когда в класс вошла учительница, я упустила из взгляда Николь. Но я знала, что на перемене мы вновь встретимся, и вновь мы вместе будем разговаривать- а пока мне нужно было сосредоточиться на математике. Учительница этого предмета записывала на доске различные формулы, и я записывала их у себя в тетради, как вдруг… кашель начал вдруг раздирать моё горло. Было ощущение, что моё сердце от этой боли пропустило один удар. И весь класс обратил на меня внимание, а я не могла остановиться. Сима пыталась как- то успокоить меня, да и Ника- тоже. Неприятно было видеть их волнение, но я просто не могла остановиться. Моё горло словно беспощадно разрывали на куски, будто бы это была какая- то ненужная тряпка… и как бы я много воды не выпила бы, у меня всё равно не получалось остановить этот кашель. Теперь я точно выдавало то, что мне стало хуже… но я ничего не могла с этим сделать. Мне было больно, и я пыталась устранить эту боль…