– ГОВОРИ, СВОЛОЧЬ, НЕ ТЯНИ!– проревела директор, всё сильнее и сильнее сжимая горло химички, от чего последняя посинела, как будто бы была достаточно близка к смерти, хотя, возможно, так оно и было.
Недолго ещё продолжались мучения учительницы химии. Когда та поняла, что на волосок от смерти, она показала директору какой-то знак пальцами, от чего та отпустила её горло. Женщина сползла по стене на пол, после чего закашлялась, но постепенно ей становилось лучше. Всё это время директор просто стояла и смотрела на всё это, и в её глазах не было ни сожаления, ни чрезмерной злобы- полное бесчувствие. Наконец, когда химичка поднялась с пола, она медленно стала что- то тараторить про то, что не хотела обижать Сюзанну, и та, не перебивая её, дослушала женщину до конца, а когда Алина закончила, промолвила:
– На что мне твои извинения? Мне они не нужны, нет. Мне нужна информация про вирус, который ты создала, Алина. А точнее, как от него избавиться. Иначе денег не получишь.
– Он расцветёт через тринадцать дней, считая этот. Он боится темноты, но радуется свету. В двенадцать часов дня его мы сорвём, и вылечим её!– произнесла химичка.
– Кто это такой- «он»?
– Он- растение, распускающееся раз в двести два года. В час дня он уже завянет. Это- редкость. Это растение- противоядие от моего вируса. Я нашла книгу об этом всём. Мне кажется, Сюзанна, что всё то, что я сказала, для Вас не секрет…
– Лютововый цветок на поляне Солнечная?
– Да… верно.
– Он лечит лишь от простудных заболеваний. С этим ты промахнулась, моя дорогая. Либо я чего- то не понимаю. Объясни, если это так.
– Понимаете, в моём вирусе есть элементы простудных заболеваний. Завтра у заболевшей уже поднимется температура. Поймите, я всё проработала.
– Гм…– женщина на минуту задумалась, а затем продолжила:– опишите мне всю болезнь, пожалуйста.
– Пока что заболевшая девушка- Олеся Моукрайт, может не ощущать ничего особенного, но завтра её кожа станет мерзостно- зелёной, с огромными вкраплениями. Дальше кожа начнёт шелушиться, и лоскутки её будут отрываться. Но это будет безболезненно. На последнем этапе… ох, лучше бы Вы не спросили меня… она… кожа… а точнее, места, где оторвались те самые лоскутки кожи… они… будут кровоточить. В последний день девушка сойдёт с ума. В состоянии аффекта могут быть совершены серьёзные преступления, в том числе и самоубийство. Это уже будет не человек. Тварь. Все человеческие качества: любовь, привязанность, доброта, ненависть и страх будут полностью забыты заболевшей. Вместо этого будут только два желания: поесть и отомстить. Я не знала, что какие- то малолетние деградирующие ребята пойдут искать себе приключения! Простите…
– Ничего страшного. Мы найдём цветок и всё будет хорошо, правда. Я не дам тебе попасть в тюрьму. Для меня ты очень важна. Никто не узнает ни о чём.
– Погодите…
На секунду воцарилась тишина. Меня подставила в тот момент Ника. Казалось, моё сердце остановится прямо в этот момент… Николь… она… упала на пол. Естественно, падение издало характерный ему звук. Этот звук ударил по моим ушам. Голова страшно пульсировала. Я волновалась за Нику и, одновременно, за себя тоже. Казалось, что пройдёт ещё одна секунда- и никто нам не поможет. И я сама знала, что нужно бежать. Но меня парализовал животный ужас, и я не могла никуда ни идти, ни, тем более, убегать. Ника, по всей видимости, ощущала то же, что и я. Она плакала, и слёзы её ударялись на пол. Девушка зажимала свой рот руками, пытаясь вести себя сдержанно, но это было уже более чем бесполезно. Но я, в отличии от Ники, не плакала, а, наоборот, пыталась вести себя адекватно, пока мой здравый рассудок ещё не покинул меня. Тяжело дыша, я пыталась успокоить Николь, одновременно втягивая носом желанный воздух и прислушиваясь к каждому звуку из кабинета. Не знаю, понимала ли я в своём подсознании, что всё обернётся так, как говорила Алина, или же в порыве иного страха- страха за Нику, совсем забыла о том, что моя болезнь смертельна- это не было особенно важно для меня в тот момент, ибо я думала лишь о том, чтобы побыстрее убежать.
– Ника, Ника, не плачь…– промолвила я тихо, поднимая подругу с пола.– Мы скоро уйдём, обещаю тебе.
Девушка поддалась мне и уже через секунду стояла на ногах. Тихо всхлипывая, Ника прижималась ко мне, а я чувствовала её тёплые слёзы, и моё сердце сжималось от того, что я понимала, как моя подруга волнуется- но мне нужно было сосредоточиться на другом.
Нескоро, через минут пятнадцать, я услышала звук открывающейся двери. Казалось, я перестала дышать. Воздух не проходил в лёгкие. Я сделала то, чего не хотела- оттолкнула Николь от себя и тихо, почти не шевеля губами, промолвила: