Звонок пошёл.
– Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!– послышался с другого конца провода раздражённый голос Симы.
– Да, знаю.
– Но зачем ты звонишь?
– Я ухожу.
На секунду повисло напрягающее меня молчание.
– К… куда?
– Сима… я даже не знаю.
– Если это из-за меня… прости, прости… я не хотела делать тебе больно… только не уходи! Останься! Завтра всё будет как раньше. – в трубке послышались рыдания.
– Мне на это уже всё равно.
Я положила трубку. Волновать Николь не хотелось, и я, поняв, что телефон мне не нужен, кинула его в рюкзак. Туда же положила необходимые вещи: кофту, ноутбук, карманные деньги и зарядка для ноутбука и телефона. Воду и еду я решила взять тогда, когда я сложила рюкзак- и вот, этот момент настал.
Дрожащими руками я открыла дверь и вышла в коридор. Спустившись по лестнице вниз, я уже оказалась на кухне. Там пахло вкусными пирожками, но у меня не было времени на то, чтобы их есть. Однако, запах был просто божественный, и, казалось, едва я вдыхала его-то сразу же насыщалась. Едва я подумала о пирожках, мне захотелось пообщаться с мамой, но единственное, что она издала, это было:
– Ну и куда тебе столько еды? Ты её съешь всю?
Естественно, сказала она это, когда из холодильника была собрана нужная мне еда, и, конечно же, вода.
– Да. Я проголодалась. – ответила я.
Мама лишь тяжело вздохнула, а я, почувствовав, как моё сердце неприятно ёкает, пошла в комнату. Заперев дверь на ключ и положив еду на стол, дабы оттуда поместить её в рюкзак, я задумалась. Не думала я, что мама обрадуется моему уходу… да и я сама- куда мне идти? Неужели я надеюсь на то, что кто-то добрый приютит меня…? Вряд ли. Этого не случится, и я могу даже на то надеяться… но Ника… ей будет легче без меня…
Нет, нужно собираться.
Я положила в рюкзак немного хлеба, пару пасек чипсов и четыре бутылки воды. Этого должно было хватить на несколько дней, а дальше нужно было и работать начинать. Бездействовать было нельзя.
И вот, сумка собрана.
Слёзы покатились по моим щекам. В горле встал ком. Щемящее чувство страха и одиночества переполнило меня, и я, рыдая, складывала в рюкзак свой личный дневник и ручку. Первый подарила мне мама на день рождения. Я даже помнила слова, которые она произнесла в этот момент: «Доченька, моя любовь к тебе вечна…»… красный, немного пыльный от времени. Он переживал со мной всё мои неудачи, и я надеялась, что переживёт и эту… пока со мной есть этот маленький по высоте, но толстый личный дневник, в эти трудные секунды я не теряю веры в себя… да, я решаюсь… я должна.
Моя комната находилась на первом этаже, и я поняла, что нужно перелезать через окно. Накинув рюкзак на плечи, я открыла окно в своей спальне. Холодный ветер ударил в лицо, а от колючих снежинок лицо моё заболело. Но я не отступила- да и некуда было отступать. Настойчиво я продолжала залезать на подоконник, дабы оттуда спрыгнуть во двор, а потом, через забор- и за калитку.
Казалось, в этот момент я перестала чувствовать всё. И я прыгнула. Не знаю, как я решилась, но я ничего не боялась во время прыжка. Волнение подступило к моему горлу комом лишь тогда, когда я почувствовала под своими ногами снег. И я глянула на свой дом, на этаж, где располагалась моя комната. И мне вдруг стало страшно, боязно уходить отсюда. Я почувствовала, как ослабели мои ноги, как стало трудно дышать.
– Нет, я должна… должна. Должна…
И я побежала.
Едва я оказалась около моей школы, я услышала звонок телефона. Пытаясь отдышаться, я взяла трубку. Звонила Николь.
– Привет! Олеся?
– Чудачка, не могу сейчас говорить, прости.
– А ты где?!
– Дома.
– Странное дело… безумно странное.
– Что произошло?!
– Дело в том, что я сейчас в школе. И смотрю на тебя.
Я посмотрела вверх. На меня в самом деле смотрела Николь. И в этот момент сердце моё замерло, и я почувствовала, как мои конечности немеют от ужаса, а тело парализует животный страх.
Я побежала. Бежала, не чувствуя усталости, не оглядываясь. Мне было очень страшно. Я не плакала, но ощущение того, что за мной кто-то идёт, не покидало меня. Оно выедало меня изнутри, заставляя моё сердце забиться в бешеном ритме. Я совершила ошибку. И буду теперь расплачиваться за неё?
Эта мысль аукалась в моей душе ярко выраженной адской болью, и из-за этой боли я перестала бежать. Мне нужно было отдышаться. Я чувствовала, словно в сердце моё вонзили острую иголку. Чувство безысходности с каждой секундой охватывало меня всё сильнее и сильнее, и я чувствовала, словно я медленно-медленно умираю… отчаяние впрыскивало в моё тело свой яд, как змея- самая страшная и ужасно опасная.
А на улице всё было хорошо. Играли дети, смеялись мужчины и женщины. Подростки гуляли тут парами, смеялись и, по всей видимости, чувствовали себя гораздо лучше, чем я. А у меня больше не было второй половинки. Теперь я, в полном одиночестве, сбежавшая из дома в час ночи, сидела на скамейке в парке. Я даже не могла задышать: казалось, стоит воздуху наполнить лёгкие- связь оборвётся. И я подняла глаза на зажжённые в тёмном небе звёзды. В них было столько слёз, столько тоски… думалось, они единственные понимали мою проблему и пытались мне помочь… и я заплакала. Сколько людей смотрели на эти звёзды, мучаясь от боли- много, и я была в их числе. Я винила себя за то, что разволновала Нику, но иного выбора у меня не было. Завтра ей должно стать легче. Мне бы, будь я на месте Николь, стало бы. Я бы вмиг забыла девушку, к которой совсем не привязалась, и жила бы дальше. Надеюсь, Николь всё же точно такая же, как я.