– ОЛЕСЯ!!! ОЛЕСЯ!!! ОЛЕСЯ, ТИШЕ, ТИШЕ! Я ПРИЕДУ К ТЕБЕ, ТОЛЬКО УСПОКОЙСЯ.
– Нельзя, нельзя, Николь. Нельзя ни в коем случае. Я заражу тебя…
– Если ты умрёшь… я не переживу этого.
– Поверь, Ника. Будет хуже, если умрём мы вдвоём. Если умру я, то ты будешь продолжать жить! Разве это не клёво?!
– Нет…
– Николь… я хочу, чтобы мы поговорили о чём- то другом, не о болезни моей. Я не хочу даже думать об этом. Мой разум не воспринимает болезнь… он не хочет чувствовать её… только тело… оно знает, что я больна…
– Осталось два дня- и ты выздоровеешь, слышишь?
– Мне кажется, я уже не доживу до этого дня.
– Олеся…
Послышались рыдания. Это плакала моя Ника. Мне бы не хотелось её огорчать, но для неё многое стало бы потрясением, если бы я ей ничего не рассказывала… я не хотела мучать её. Но мне так хотелось вновь и вновь слышать голос Ники. Казалось, только он в пучине страха и боли мог стать спасением, или хотя бы облегчением. Я любила Николь. Несмотря на всё то, что произошло со мной, я думала о Нике. Пожар любви и страсти в моём сердце не могло затушить ничто на свете… и я знала это. До последнего дня моей жизни Ника будет той самой единственной, кого я люблю и… переживаю все её проблемы, как свои… и я хотела бы, чтобы Николь перестала плакать. Эти слёзы щемили моё сердце. Мне бы не хотелось, чтобы Ника грустила. Она достойна того, чтобы радоваться.
– Ника… я… я… я не хочу, чтобы ты грустила. Я надеюсь, что через два дня мы встретимся… и пообщаемся.
– Олеся… я не хочу, чтобы ты у… у…у… умирала…
– Я тоже этого не хочу. Но… у тебя же есть Машка!
Ника закричала. Крик её раздался в моих ушах… и я почувствовала, что сказала какую- то откровенную чушь, и мне стало так тяжело на душе, так плохо, что я поспешила извиниться перед Николь:
– Извини. Я не хотела.
– ДА КАК ТЫ НЕ ПОЙМЁШЬ ТОГО, ЧТО МАША ДЛЯ МЕНЯ- НИКТО И ЗВАТЬ ЕЁ НИКАК… А ТЫ… ТЫ СО МНОЙ… МЫ… Я… В ОБЩЕМ… Я… МЫ ОБЩАЕМСЯ ДОЛЬШЕ…!
– Прости… больше не буду говорить подобного.
Повисло молчание. Казалось, что стоит уже прекращать разговор, как вдруг Ника нарушила эту мёртвую тишину словами:
– Стой. Ты обрадуешься этому.
– Чему?!
– Тому, что произойдёт через несколько минут.
Ника положила трубку. В недоумении и раздумьях я положила телефон на стол. Мне нужно было убрать жижу с пола, ибо она меня напрягала до безумия. Но стоило мне залезть в шкаф, я забыла, чего я хочу. Вместо этого я достала кружку и заварила себе кофе. Постепенно размышления на тему внезапного завершения разговора с Николь стала постепенно мною забываться, и вместо того я наслаждалась вкусом кофе- и забыла бы совсем, если бы не стук в окно. Моё сердце в тот момент ушло в пятки, и испуганно я подлетела к окну. То, что я там увидела, не поддавалось никаким объяснениям: на улице стояла Ника. И я замерла. Казалось, время попросту остановилось. Был только миг, когда наши взгляды встретились… но это время прошло быстрее, чем хотелось бы. Николь вновь забарабанила в окно, и это вновь привело меня в чувства.
Надо было сделать так, чтобы Ника ушла. Нельзя подвергать её опасности. Эти мысли не давали мне спокойно пустить Николь в дом через окно. И я показала жестом Нике, чтобы та отошла, и лишь после этого открыла окно, выкрикнула:
– Николь, я заразна!
– А вот и нет! – сказала Ника, словно дразня меня.
– ХИМИЧКА ТАК СКАЗАЛА! НЕ Я, НИКА! КАК ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО ПОНЯТЬ? Я БЫ С РАДОСТЬЮ ПООБЩАЛАСЬ БЫ С ТОБОЙ… НО НЕЛЬЗЯ, ПОНИМАЕШЬ, ЧУДАЧКА?! НЕЛЬЗЯ, СЛЫШИШЬ?! УХОДИ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!
– Химичка?! Она сказала, что ты можешь накинуть на рот какую- то повязку, и… мы сможем видится! Я слышала!
– Только час.
– Не важно… хоть пять минут, и я буду счастлива, Олеся…
– Чудачка… я не могу подвергать тебя опасности.
Я захлопнула окно. От этих звуков моё сердце вздрогнуло, и будто бы остановилось. Неистово сильная боль пронзила всё моё тело. Электрические разряды пробежали по телу. Плевать- пусть Николь обижается. Мне всё равно. Я переживу эту боль, но я никогда не прощу себе того, что Ника заболеет. Я не хочу этого. Но я так люблю свою чудачку, так хочу, чтобы она была рядом со мной… но я не хочу, чтобы она умерла. Всё- таки, моя любовь должна проявляться не в желании пообщаться с Никой, а в том, чтобы сделать её жизнь лучше. Если Николь заболеет- я не переживу этого.
Я села на пол и заплакала под звуки ударов в окно. Мне казалось, что через секунду последнее разлетится на мелкие кусочки, и каждый раз, когда Николь стучала в окно, я чувствовала, как моё тело охватывает мучительная, адская боль. Я зажмурилась и зажала руками уши. Голова страшно пульсировала. Мне было больно… очень больно.