– СВОЛОЧЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ?
Мама резко швырнула меня на холодный пол. Казалось, я сломала себе обе руки, на которые приземлилась. Еле сдерживая шарф зубами, я попыталась подняться, но моя мама треснула по моей голове книгой. Жгучая, невыносимая боль, прошла через всё моё тело, и я почувствовала, как заболевшая голова начала пульсировать. Слёзы текли по щекам, но я ничего не могла сделать. Животный страх и, между тем, безумная усталость, словно парализовали всё моё тело. И я не двигалась, лишь чувствуя, как тёплые, даже горячие слёзы стекали на пол… и мне было больно. Пока мама рылась в моём шкафу, я всё больше углублялась в свои чувства. Я не могла поверить в то, что моя мама стала ни кем иным, как моим врагом… и я не знала, как жить дальше. Как жить, когда часть меня, моей души, сердца, стала совсем чужой для меня…? Просто опустела, отмерла. Как заполнить пустоту, которая поглощала меня с каждой секундой всё сильнее и сильнее? Что же так мучительно царапало моё сердце- боль, тоска, растерянность, грусть, или злость?! Все эти чувства смешались воедино, образовав огромный ком в моём горле… он давил на мою грудь, заставлял моё сердце сжиматься от безумного отчаяния. Казалось, что я, погружённая в это болото, больше никогда не выберусь оттуда… возможно, так оно и было. Но я пыталась перестать плакать. Я бы не хотела, чтобы мама посчитала меня слабовольной. Я… я сильная. И должна вытерпеть любую боль с полным безразличием на лице.
Едва я подумала об этом, мама прекратила рыться в шкафу и на секунду остановилась. Я же попятилась к батарее, надеясь, что это станет моим шансом выпрыгнуть в окно своей комнаты- но я не успела. Не смогла. Едва я поднялась на ноги, я услышала шаги. Ручка, дававшая мне шанс на свободу, как назло, не поддавалась. Обливаясь слезами и потом, я в отчаянии дёргала её… пока кто- то не потащил меня за ногу. Больно ударившись головой о подоконник, я закричала.
– НЕ ОРИ! – сказала мне моя мама.
Зажав мне рот, она повалила меня на пол и схватила за горло. Я не чувствовала своих конечностей, ощущая лишь безумную, пульсирующую боль в голове.
– МАМА, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!– выдавила я из себя.
– Правда?! Не трогать?!
Моя мама на секунду ослабила хватку, а затем по нарастающей, сжала моё горло ещё с большей силой. Эта боль пронзила моё тело, но я не могла вырваться. Пытаясь всё стерпеть, я мысленно молилась. Не знаю, чего я хотела этим добиться, но рациональный страх не давал мне подумать ни о чём логически. Я в принципе в тот момент не могла ни о чём думать, ибо чувствовала лишь болезненные ощущения и то, как моё сердце буквально выпрыгивает из груди… и я пыталась перестать бояться, но едва я глядела в глаза своей матери: холодные, бесчувственные, ранящие меня, все мысли о том, что прямо сейчас я смогу избавиться от своих страхов, вмиг исчезали, а на их месте… ничего не появлялось, и я уже смирилась со всем происходящим, и готова была потерять сознание, если бы не голос матери:
– Ну, как ощущения?
Ко мне вернулась привычная осознанность. Собрав все силы в кулак, я вцепилась ногтями в лицо мамы. Она закричала, а я, не переставая царапать её, пыталась выкарабкаться, и отпустила маму я лишь тогда, когда она уже совсем ослабила свою хватку. Моё сердце колотилось так бешено, как никогда раньше. В глазах темнело, и я, быстро взяв телефон, побежала на чердак. Мне было страшно и стыдно за произошедшее, но мой поступок казался мне единственным выходом. Безусловно, вина тогда пожирала меня изнутри, но страх руководил мной больше.
Вот оно- моё спасение- чердак. Открыв скрипучую дверь, я вмиг вбежала туда и закрыла её на щеколду. Дверь была железной, а ключи были лишь у меня. Я была спасена.
Я попыталась отдышаться. Унимая дрожь в своих руках, я набирала номер Николь. Она была единственной, кто мог бы меня поддержать. Плевать на клятву! Я любила Нику, и сейчас мне она нужна была просто до безумия сильно… казалось, она поймёт меня. Даже я сама не понимала себя. Не знаю, в каком состоянии я сделала с мамой такое… возможно, в состоянии аффекта, но я знала, что это меня не оправдывает. Я хотела, чтобы кто- то мне помог.
– Алло?
Из трубки донёсся такой знакомый и до боли милый мне голос.
– Николь?! Ты тут?– спросила я, тяжело дыша.
– Да, я здесь. Ты чего мне звонишь? Проблемы?! Я вышлю к тебе папу! Он работает в полиции… ты только… скажи мне, что случилось.
– Не нужно полиции. Она станет такой, как раньше, если полиция приедет.
– Она?!
– Мама…
Слёзы ручьём потекли из моих глаз. Смотря, как ручка двери дёргается, я чувствовала, как моё сердце пропустило один удар. Меня сковывал ужас. Такой безумный, что я была полностью охвачена им. Я ощущала себя маленьким, беспомощным зверьком, которого решено было скормить дикому животному. Я чувствовала, что из этой западни нет выхода, и единственное, что меня спасало тогда- это Николь. С ней пропадала большая часть моих проблем. Я любила Нику.