Отшатнувшись, он громко выругался, потирая ушибленный лоб:
— Что за!..
А Тайка и сама не поняла, что произошло. Почему оборотень сумел беспрепятственно проникнуть в её дом, а теперь почему-то не может выйти?
Мгновением спустя до неё дошло, и она, не в силах сдержать улыбку, обернулась к грозно клекочущему коловерше:
— Пушок, я тебе оберег от волчары как повесить велела?
— Мехом внутрь! А что?
— Вообще-то с точностью до наоборот. Опять ты всё перепутал, балбес! Только сейчас это нам даже на руку оказалось.
— У-ух, тварюка блохастая! — Марьяна погрозила оборотню кулаком. — Так тебе и надо. Сиди теперь.
Пушок, поняв, что его не будут ругать за ошибку, перелетел на Тайкино плечо и зашептал, щекоча ей усами ухо:
— А как мы теперь домой-то попадём? На улице ночевать, что ль, будем?
Тайка подмигнула ему: мол, успокойся, всё под контролем. А потом сплела руки на груди и сурово уставилась на оборотня:
— Ну что ж, а вот теперь давайте поговорим, гражданин Серый Волк. — В голове почему-то всплыло любимое бабушкино выражение: «Тамбовский волк тебе товарищ», и она, не удержавшись, хихикнула. — Какое у вас ко мне было дело?
Оборотень, часто хлопая глазами, забормотал:
— Вы извините меня, Таисия… Простите, не знаю, как вас по отчеству. Кажется, я это… переборщил немного. Вспылил. Не нужно было вас запугивать. Эх, зря я Алечку послушался…
— Алечку? Это ту мымру, которая меня выгнала, что ли? — насупилась Марьяна.
— Мою жену, да… — вздохнул оборотень. — Я же не знал, когда женился, что она у меня самая настоящая ведьма! Думал: ну мало ли, чем там человек увлекается? Сейчас все на этих сайтах сидят… как их… эзотерических. Модно это. А то, что магия взаправду существует, я никогда не верил. И нечисти тоже не видал, пока не встретил того оборотня, который меня укусил. Это в Москве было… Коллега мой по работе. В доверие втёрся, гад. Подружились мы. На рыбалку вместе поехали — там-то он меня и цапнул.
— Погодите, так вы не родились таким? Вас обратили?! — ахнула Тайка.
— Лет десять назад. Если бы Алечка мне тогда не помогла, не представляю, что со мной было бы.
— Так вот почему Алевтина Александровна так нечисть не любит!
Теперь Тайке стало всё понятно.
— Я сам никогда никого не кусал, клянусь! — Оборотень приложил руку к сердцу. — В полнолуние, когда совсем приспичит, ем сырую говядину, а людей не трогаю! А в обычные дни я вообще вегетарианец.
— Так мы тебе и поверили, ага! — взъерошился коловерша.
— Нет, Пушочек, похоже, он говорит правду. Смотри, сейчас полнолуние, а он выглядит как человек и не думает превращаться в волка. Значит, способен себя контролировать. А это возможно только в том случае, если он ни на кого не нападал и людей не кусал.
— Как я уже говорил — это пока!
Отец Валеры совсем сник и втянул голову в плечи.
— Говорю же вам, я не людоед…
Коловерша выпустил когти, вцепляясь в ткань Тайкиной ветровки:
— А кто тогда?!
— Научный работник, кандидат физико-математических наук. Отпустите меня, пожалуйста. Обещаю, мы уедем из Дивнозёрья. Алечку я как-нибудь уговорю... Мы просто хотели найти тихое место, где сможем осесть и жить обычной жизнью. Знаете, как надоело переезжать с места на место?
Тайка вздохнула:
— Так что же вы сразу не сказали? Я же к вам пришла, по-человечески, с гостинцами, с душой. Зачем было так всё усложнять?
Оборотень опустил взгляд, пошевелил губами, но ничего не сказал. Вместо него ответила Марьяна:
— Шпыняли их отовсюду. Вот они и перестали людям верить. Отовсюду ждали беды.
— Печально… Не хотела бы я так жить, — Тайка, вздохнув, подошла к дверям, на всякий случай не выпуская из рук Кладенец, и сняла со стены оберег против оборотней. — Ладно, вы можете идти.
— Тая, ты с ума сошла?! — зашипел Пушок, запуская когти уже не в куртку, а в её плечо (Тайке пришлось легонько шлёпнуть его по лапам). — Это же оборотень! Настоящий! Не игрушечная собачка!
— Ну и что? Нельзя судить людей только по тому, как они выглядят. Так меня бабушка учила. Вон Алевтина Александровна говорила, что с нечистью дружить нельзя, а мы дружим. Давай не будем ей уподобляться, хорошо? Будем верить людям и не людям.
Коловерша несколько раз моргнул круглыми глазами, а потом нехотя кивнул:
— Ладно, будь по-твоему.
— Вы… правда меня отпускаете? — Оборотень не верил своим ушам. — Это не шутка?
С опаской он переступил порог дома и вышел на крыльцо — невидимой преграды, удерживающей его внутри, больше не было.
— Конечно. Вы же нормальный и никого не тронули. Кстати, вы можете остаться в Дивнозёрье, если захотите. Только с условием, чтобы ваша жена моих друзей не обижала и других людей против меня не настраивала. Будем жить в мире, по-соседски. — Тайка окончательно успокоилась, и волшебный меч снова стал подвеской в её руке. — А ещё Марьяну пустите обратно. Если она, конечно, захочет вернуться.