Будь что будет! Я одним глотком допила содержимое чашки, зло зыркнула на пушистого толстяка на столе и кивнула маме, показав готовность слушать.
— Мы с твоим отцом, Мавис, поженились рано, несмотря на то, что у нас, кроме любви, и не было-то ничего. Сначала жили в съёмной квартирке, потом перебрались сюда, в дом твоих деда и бабки. Они, конечно, были не слишком рады вынужденному соседству, но наша помощь по ведению хозяйства стала весомым аргументом, и со временем все успокоились. Постепенно всё наладилось и с финансами, но оставалась самая важная проблема — у нас не выходило родить дитя. Мы вложили в это много денег, Мавис, но в те годы медицина была совсем другой, и несколько лет безуспешных попыток довели нас до отчаяния. И тогда я начала молиться — всем богам, до кого могла докричаться, постилась, делала подношения, ставила свечи…. Наверное, я ни одну религию не обошла стороной, надеясь быть услышанной.
И вот однажды мне приснился сон: я взмывала ввысь, сквозь призму облаков и солнечных бликов, оставляя за спиной всю горечь разочарований и печали, отдаваясь этому безудержному полёту. Вокруг меня одна за другой проносились звёзды, окутывая и согревая своим светом, я словно нырнула в бесконечный космос, а вынырнула… — мама на мгновение прикрыла глаза, на её губах блуждала улыбка. — Подобного я ещё нигде не видела, сравнить те пейзажи можно было, разве что, с чудом. Внезапно передо мной возникли две серебристые фигуры, от которых исходил поистине ослепляющий и завораживающий блеск. Они сказали, что услышали мои мольбы, и что ответят на них, однако я должна буду… — мама сжала мою ладонь. Когда она заговорила снова, её голос стал более напряжённым. — Я должна буду отпустить тебя, когда придёт время отдавать долги. Я помню, как испугалась: зачем дарить мне радость материнства, а спустя годы — обрекать на боль потери? Но они уверили меня, что это — временная мера, и что моё дитя поможет их миру вернуть утраченное равновесие.
Я проснулась окрылённая, почему-то у меня не было и тени сомнения в том, что я видела не просто сон! Весь следующий месяц я жила надеждой, и когда пришло время — врач осчастливил нас с отцом новостью: мы скоро станем родителями! Тогда-то, дочь, я и осознала в полной мере, что именно произошло, и потихоньку готовилась к странностям, надеясь, что если они и случатся — то не скоро. Судьба, как видишь, подарила мне двадцать три спокойных года.
— Всё это безумно интересно, — спустя минуты напряженной тишины протянула я и поднялась на ноги, — но я, пожалуй, воздержусь от комментариев и пойду к себе. Есть перехотелось.
— Куда пошла, девчонка? Мы ещё не договорили!
— Мавис, погоди, пожалуйста!
Я подняла ладонь, прерывая одновременные возгласы мамы и Райтаро.
— Без комментариев, смотрю, не отпускаете…. Ладно! Выходит, вот что: меня — мою душу или частицу, не знаю, как теперь верно — сдали в аренду, растили до определённого момента, а теперь я кому-то что-то должна. Сейчас же! Должна я в этой жизни только — вон: маме и папе, а не какому-то миру! Честное слово, чем больше узнаю об этом, тем сильнее мне хочется отвертеться! Даже не думай что-то говорить! — вскинув палец, предупредила я грызуна. — Давай так: пока у тебя нет конкретных соображений, что делать дальше — молчи. Я не хочу ничего знать о предназначениях, долгах и концах света, а знаешь, почему? Празд-ни-ки. Зимняя предновогодняя суета и всё, что с ней связано! Это — моя любимая пора, я ждала целый год, чтобы повеселиться, так что не мешай мне без надобности. Идёт?
Я протянула ладонь. Райтаро, поразмыслив немного, хмыкнул и ударил по ней своей невесомой лапкой. Так, что у меня чуть рука не отнялась!
— Будь по-твоему. До поры до времени. С тобой спорить — себе дороже, — проворчал грызун, и потом как-то неуверенно спросил: — а теперь мне можно конфетку?
Закатив глаза, поставила перед ним вазочку, в которую он тут же с упоением окунулся. Решив вернуть этому вечеру хоть немного «нормальности», я спросила у мамы:
— А где, всё-таки, бабуля и папа?
— Твоей отец повёз её на собрание Старой Гвардии Язычников, — напускным важным голосом проскандировала мама, от чего я засмеялась. Мама научилась показывать своё отношение к этому сборищу в аккуратной, завуалированной форме. Пока её никто не раскусил. Но я-то знала!.. — Да, кстати, насчёт праздника в честь Йоля[1]. Сегодня директор школы, в которой я работаю, интересовалась, будешь ли ты выступать.