— Не прямо уж, чтобы должна, но мне бы хотелось. Я всегда стараюсь избегать повышенного внимания к себе, но с приходом праздников меня словно кто-то подменяет! Я жажду петь, кружиться в танце, водить хороводы вокруг костров или рождественской ели…. Моя бабуля начала буквально выталкивать меня на сцену как только поняла, что я впитываю валлийский язык, как губка. Валлийцы вообще очень трепетно относятся к родному языку, особенно в последнее время. А я ещё и для себя погружалась в азы древнекельтского, но тут дело ограничилось только заучиванием песен и кое-какого перевода…
— А твоя бабушка не может и сейчас повлиять на решение той мерзкой тётки?
— Не знаю. По правде говоря, я этого и не хочу. — Я бросила комочек в снег и встала. Ощущались непривычные для меня потерянность и обречённость, которые, как я ни пыталась помешать этому, отразились и в голосе. — Мне ясно дали понять, что и без моих услуг вполне обойдутся. Похоже, что на этот раз вы со Спиро были моими единственными слушателями. — Почувствовав приближение сырой эмоции, я поспешила сменить тему. — Вы не замерзли? Может, пойдём домой?
Но Райтаро не спешил поддержать инициативу. Продолжая внимательно на меня смотреть, он со всей серьёзностью заявил:
— У тебя красивый голос, Мавис. Не дай кому-то убедить себя в обратном.
— Мне очень приятно слышать это, мой мохнатый светлячок. —Несмотря на иронию, поддержка Райтаро меня тронула.
— Ах ты, бессовестная…
Я была рада возможности сбежать и пропустить мимо ушей то, как Райтаро собирался меня назвать — из моей комнаты, где я благополучно забыла свой телефон, донёсся приглушённый звонок, и я воспользовалась отличным поводом для того, чтобы сбежать. Звонила мама, спрашивала, как прошла встреча, и после моего не слишком подробного рассказа сообщила, что и она, и папа с бабулей вернутся домой в ближайший час. А это означало немедленное сворачивание нашей с пришельцами бурной деятельности во дворике. Не без ехидства подумала, что не велика потеря, ведь Райтаро так ничего и не слепил.
Вышла за дверь — и ахнула. Сколько меня не было? Минут десять? Я неспешно спустилась по ступеням, осматривая снежные фигуры, среди которых оказались: оборотень Безликий из аниме «Унесённые призраками», Тоторо без зонтика[1], Пикачу[2],миньоны, дракон, показывающий пальцами «мир, детка»….
— Немыслимо, — прошептала я, очарованная этим зрелищем, — невероятно…
— Я бы сказал, что у меня золотые руки, но в данной форме это неуместно, — сказал Райтаро, деловито обходя свои творения. Он остановился возле самого страшного снеговика: его «лицо» было перекошено, злой оскал был подчёркнут невесть откуда взявшимся углём. — Забавные фигуры получились, но уж больно миленькие. — Грызуна передёрнуло. — Вот этого я создал, чтобы хоть как-то разбавить общий фон. Урод уродом, но мне, почему-то, нравится.
— Я в восторге от того, что у тебя получилось, — искренне сказала я, — спасибо. Ой, — спохватилась я, — моя семья вот-вот вернётся!..
— П-ф-ф, подумаешь… — Райтаро задрал голову и гордо прошёл мимо, в сторону дома. Вдруг он резко остановился и повернулся налево. От того, как он замер и настороженно уставился куда-то в пустоту дороги, мне стало по-настоящему не по себе.
— В чём дело, Райтаро? — я не сразу поняла, что мой голос опустился до шёпота.
— Ни в чём, — спустя ещё минуту вглядывания медленно ответил он. Стоит ли говорить, что я ему ни на секунду не поверила? Однако пока я пребывала в неведении, Пастырь Духов возобновил движение в сторону дома. — Идём, Дух Зимы, спрячемся от её родственников, чьи примитивные умы ещё не готовы принять нас, иномирян.
[1] Персонажи манги «Унесённые призраками» и «Мой сосед Тоторо», автор ХаяоМиядзаки
[2] В представлении не нуждается, пика-пика
***
Родители привезли новые рождественские украшения. К концу дня мы, порядком уставшие после декорирования дома и участка, сели ужинать. Давно я не ела обжаренную баранину и картофельные кексы с таким упоением! Это был тёплый, семейный вечер в сказочной обстановке, но омрачало его лишь одно обстоятельство — голодный грызун, который, узнав о том, что я иду ужинать, назвал меня бессердечной единоличницей, которую заботит лишь собственный желудок.